Но прежде чем они успели выйти на задний двор, Сайрус позвал дочь. Она с извинением посмотрела на Ульдиссиана.
— Подожди здесь. Я недолго.
— Я могу поискать Тиэля самостоятельно, — предложил он.
Должно быть, Серентия поймала его быстрый взгляд в сторону проповедников. Теперь её лицо выражало неодобрение.
— Ульдиссиан, не начинай снова.
— Серри…
— Ульдиссиан, эти люди — посланники священных орденов! Они не желают тебе зла! Если бы только ты смог услышать их! Я не предлагаю тебе присоединиться тебе к тем или иным, но речи их проповедей определённо стоят внимания.
Она уже выговаривала ему так прежде, когда, после последнего визита проповедников из Храма Триединого, он пошёл в таверну и произнёс там длинную речь о том, что простым людям ни к чему внимать любому из этих посланников. Предлагали ли прислужники помощь в подстрижке овец или сборе урожая? Помогали ли они чистить одежду, пропитанную грязью, приложили ли они руки к починке изгородей? Нет. Ульдиссиан отметил тогда, как делал это и раньше, что вся их работа состоит в убеждении людей в том, что их вероисповедание лучше любого другого. Людей, которые имели представление об ангелах и демонах, но едва ли в них верили.
— Они могут сколько угодно бросать красивые слова, Серри, но по-моему они просто соревнуются друг с другом: кто наберёт больше дураков под своё крыло, тот и победил.
— Серентия! — снова позвал Сайрус. — Иди сюда, моя девочка!
— Мне нужно помочь отцу, — сказала она с грустным видом. — Я сейчас вернусь. Ульдиссиан, пожалуйста, держи себя в руках.
Фермер смотрел, как она убегает, потом попытался сосредоточиться на предметах, выставленных на продажу или обмен в торговом пункте. Здесь были самые разные инструменты, какие пригодились бы на ферме: мотыги, лопаты, множество молотов. Ульдиссиан попробовал пальцами новый железный серп. В таком месте, как Серам, не найти серпа, выполненного более искусно, но он слышал, что в поместьях вокруг Кеджана некоторые хозяева давали своим работникам серпы со стальным покрытием. Это производило на Ульдиссиана гораздо большее впечатление, чем любые рассуждения о духах и душах.
Вдруг кто-то проскользнул мимо него в заднюю часть помещения. Он заметил мельком пучок перевязанных золотистых волос и тень улыбки, которая, он мог поклясться, была адресована ему.
Сам не понимая, что делает, Ульдиссиан пошёл следом. Благородная дева исчезла в задних дверях, словно торговый пункт был её собственным домом.
Он проскочил вслед за ней через дверь… И поначалу не обнаружил никаких признаков её присутствия. Зато он увидел, что его повозка уже была наполнена. Тиэля поблизости не оказалось, но в этом не было ничего удивительного. Старший брат Серентии наверняка уже выполнял какое-нибудь другое поручение.
Ульдиссиан расплатился заранее, так что он направился к своей повозке. Но, как только он приблизился, что-то зелёное блеснуло рядом с конём.
Это была она. Благородная дева стояла по другую сторону животного, поглаживая его морду изящной рукой и что-то ему нашёптывая. Очевидно, конь Ульдиссиана был очарован ей — он стоял, не шелохнувшись. Старый мерин был сущим зверем, и только те, кого он знал, могли спокойно подходить к нему без страха быть укушенными. И то, что женщине удалось приблизиться к нему, говорило о многом.
Она тоже заметила его. Улыбка осветила её лицо. Ульдиссиану казалось, что её глаза светятся.
— Простите меня… Это ваш конь?
— Да, моя леди… И вам повезло, что у вас до сих пор две руки. Он любит кусаться.
Она снова погладила морду коня. Зверь продолжал стоять неподвижно.
— О, он не укусит меня, — Женщина наклонилась к морде. — Вы ведь не возражаете?
Ульдиссиан рванулся было к ней, внезапно испугавшись, что она ошибается. Тем не менее, опять ничего не случилось.
— У меня когда-то был конь, очень похожий на него, — продолжала она. — Мне его так не хватает.
Вспомнив, где она находятся, Ульдиссиан сказал:
— Госпожа, вы не должны быть здесь. Вам следует оставаться с обозом, — иногда путешественники присоединялись к торговцам, чтобы воспользоваться защитой, которую предоставляла их охрана. Ульдиссиан мог только предполагать, что в данном случае это было так, хотя до сих пор и не видел рядом с ней никакого сопровождения. Даже под защитой обоза молодой женщине путешествовать одной было очень рискованно. — Вы же не хотите отстать.
— Но я не с обозом, — прошептала благородная дева. — Я вообще никуда намерена уходить.
Он не мог поверить, что правильно расслышал.
— Моя леди, вы, должно быть, шутите! Для вас ничего нет в таком месте, как Серам…
— Для меня нет ничего ни в каком другом месте… Так почему бы не Серам? — уголки её рта дрогнули, она нерешительно улыбнулась. — И нет никакой нужды вам обращаться ко мне «моя леди» или «госпожа». Зовите меня Лилией.
Ульдиссиан раскрыл рот, чтобы ответить, но в это время позади него открылась дверь, и раздался голос Серентии:
— А, вот ты где! Ты нашёл Тиэля?
— Нет, но всё уже на месте, Серри, — ответил он через плечо.
Конь внезапно фыркнул, затем метнулся от него. Схватив поводья, Ульдиссиан напряг все силы, чтобы успокоить вздорное животное. Зрачки коня расширились, а ноздри вздулись, он казался напуганным. Это было странно, потому что он любил Серентию больше, чем Ульдиссиана. Что до благородной девы, то…
Её нигде не было. Ульдиссиан исподтишка огляделся вокруг, гадая, как ей удалось скрыться так быстро и беззвучно. Его взор охватил всю местность вокруг, но здесь стояло только несколько повозок и больше ничего не было. Фермер не мог сообразить, куда она пропала, если только она не забралась в одну из крытых повозок.
Серентия подошла к нему, слегка удивлённая его поведением.
— Что ты ищешь? Здесь что, чего-то не хватает?
Он пришёл в себя достаточно, чтобы ответить:
— Нет… Как я сказал, всё на месте.
Знакомая — и нежелательная — тень проскользнула через двери. Проповедник осмотрелся вокруг, словно он разыскивал что-то или кого-то конкретного.
— Да, брат Атилий? — спросил Серентия.
— Я ищу брата Калиджио. Он не здесь?
— Нет, брат, здесь только мы.
Брат Атилий посмотрел на Ульдиссиана, но в его взгляде не было привычного религиозного пыла, который фермер привык наблюдать у людей подобного рода. Вместо этого во взгляде проповедника было что-то похожее… На подозрение?
Наклонив голову в сторону Серентии, Атилий удалился. Внимание дочери Сайруса вернулось к Ульдиссиану.
— Уезжаешь так быстро? Я знаю, тебе неудобно, когда рядом брат Атилий и другие, но… Не мог бы ты остаться и побыть со мной подольше?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
