Разум Мендельна остановился на этой мысли, никогда прежде ему не приходилось постигать ничего подобного. Вечность. Как такое может быть?
Камень был чёрным, но знаки блестели, словно серебряные. Это тоже восхитило его, так как было не похоже, чтобы их раскрашивали. Умение, с каким весь предмет был выточен, лишило бы дара речи ремесленника куда более искушённого, чем жившие в Сераме или даже во всём западном регионе.
Мендельн поздно спохватился, что Ахилий трясёт его за плечо.
— Что?
Лучник неловко склонился над ним, его лоб прорезали морщины беспокойства.
— Когда ты коснулся его, ты будто застыл! Ты не моргал, и, клянусь, ты даже не дышал!
— Я… Не заметил, — Мендельну не терпелось снова потрогать артефакт, чтобы проверить, произойдёт ли это снова. Но он подозревал, что Ахилию это не понравится. — Ты прикасался к нему раньше?
— Да, — признался охотник после видимого колебания.
— Но то же самое не случилось с тобой, не так ли?
— Нет. Нет. — Ахилий силился вспомнить.
— А что? Ты почувствовал что-нибудь?
— Я почувствовал… Я почувствовал пустоту, Мендельн. Это напомнило мне… О смерти.
Как охотнику, светловолосому мужчине приходилось иметь дело со смертью практически постоянно, в первую очередь, когда он убивал животных, но так же и тогда, когда ему случалось столкнуться с диким вепрем, котом или медведем и на время он сам становился добычей в глазах зверя. Но когда Ахилий заговорил о смерти теперь, в его словах послышался новый, куда более зловещий подтекст, который, странное дело, не пробудил в его товарище страха, а только разжёг его любопытство.
Как это — о смерти? — спросил Мендельн чуть ли не радостно. — Ты можешь описать подробнее? Было ли это…
Ахилий, лицо которого внезапно сделалось непроницаемым, прервал его взмахом руки.
— Это всё. Сразу после этого я пошёл за тобой.
Очевидно, за этим скрывалось гораздо большее, но брат Ульдиссиана решил не давить. Возможно, со временем ему удастся выведать новые сведения. А сейчас он удовольствуется каменным артефактом. Мендельн взял небольшую сломанную ветвь и стал скрести землю у основания. Похоже, таинственная реликвия глубоко зарыта в землю, но насколько глубоко? Быть может, под землёй скрыта большая её часть? Вновь появилось искушение прикоснуться к ней, на этот раз схватив камень обеими руками, чтобы проверить, сможет ли он его хоть немного сдвинуть. Насколько удобней было бы отнести артефакт на ферму, чтобы изучать его там в свободное время.
И тут Мендельн вспомнил. «Ферма! Ульдиссиан!»
Он вскочил на ноги, напугав обычно невозмутимого Ахилия. Похоже, обнаружение камня выбило лучника из колеи так, как с ним раньше не случалось. Ахилий был известен своим бесстрашием, но сейчас он впервые ожидал от Мендельна слов поддержки.
— Мне нужно вернуться, — объяснил тот охотнику. — Ульдиссиан будет меня искать. — Мендельн не любил разочаровывать своего старшего брата, хотя тот никогда не подавал виду. Тем не менее, Мендельн никогда не забывал о тяжкой ноше, которая легла на плечи Ульдиссиана в связи с болезнью и последовавшей смертью родных. Младший брат чувствовал себя обязанным ему по этой причине, не говоря уже о множестве более мелких.
— А что с этим? — буркнул Ахилий, указывая луком на ка камень. — Мы так и оставим его?
— Мы должны прикрыть его. Помоги мне, — ответил Мендельн после короткого раздумья.
Вдвоём они набрали опавших веток и покрытого листьями кустарника. Хотя они быстро скрыли артефакт от глаз, Мендельну казалось, будто камень по-прежнему стоит открытый всему миру. Мендельн подумал, не стоит ли прикрыть его ещё, но затем решил оставить так. При первой же возможности он вернётся сюда.
На обратном пути Мендельн с запозданием заметил резкие и странные перемены в погоде. До этого было светло и ясно, но теперь тучи начали собираться на западе, словно готовясь к большой буре. Также начал подниматься ветер.
— Это странно, — прошептал Ахилий, видимо, тоже только что впервые заметивший перемену.
— В самом деле. — Брат Ульдиссиана воспринимал погоду и ветер не с точки зрения охоты, как его товарищ, но с позиции движения потоков и тому подобных понятий. Мендельн всегда рассматривал жизнь на ферме, опираясь на них, и хотя Ульдиссиан, который знал только, как погода влияет на его животных и урожай, постоянно качал головой по этому поводу, он не мог отрицать, что периодически Мендельну приходили в голову идеи, которые немного облегчали их труд.
Тучи быстро сгущались. Мендельн больше не делал высказываний о странной погоде, но однажды, когда лучник оказался впереди, брат Ульдиссиана оглянулся назад в направлении камня.
Оглянулся… И погрузился в раздумья.
* * *
Ульдиссиан тоже заметил необычную перемену в погоде, но посчитал её одной из причуд природы, к которым фермер привык с малых лет. Он надеялся, что Мендельн скоро вернётся, куда бы Ахилий его ни завёл. Даже в этом случае было вероятно, что часть пути домой им придётся ехать под дождём. Внезапное скопление туч могло говорить о надвигающейся мощной буре, но Ульдиссиан надеялся, что она наберёт полную силу немного погодя. Если только они с Мендельном успеют миновать низко расположенную развилку, где дорогу часто заливает, то они сумеют благополучно проделать остальную часть пути.
Он сидел на повозке, держа поводья, и смотрел в том направлении, в каком, как указала ему Серентия, ушли двое. Конечно же, Мендельну и Ахилию хватит здравого смысла правильно отреагировать на то, что он сделал… Ну, Ахилию уж точно.
Пока он ждал, его мысли вернулись к лицу, заключённому в золото. Даже хотя Ульдиссиан виделся с ней два коротких раза, он знал, что не сможет скоро её позабыть. Дело было не только в её красоте, памятной самой по себе, но и в том, как она говорила и вела себя.
В благородной деве было что-то такое, что заставляло Ульдиссиана инстинктивно желать защищать её как никого другого, даже брата в то время, когда погибли их родные.
Лилия. Фермер снова и снова прогонял имя в своей голове, смакуя его почти музыкальную красоту.
В конце концов прогремевший гром вернув его к реальности. Вспомнив о Мендельне, Ульдиссиан встал, чтобы лучше видеть. Парочка уже точно должна была быть недалеко от Серама.
Что-то зелёное привлекло его внимание, но это был не тот зелёный, каким отличался лесной наряд охотника. Нет, это был изумрудный цвет, который мгновенно поглотил внимание Ульдиссиана, заставив его полностью забыть о его брате и друге.
Лилия медленно брела по направлению к лесу, оставляя позади безопасность деревни. По безразличию, написанному у неё на лице, было видно, что она, вероятно, даже не заметила возможной угрозы со стороны небес. В этом регионе бури бывали такой яростной силы, что без труда вырывали деревья с корнями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
