Фангор дернулся, невольно всхлипнув — попробовал вырваться. Но безуспешно. А маг продолжал, будто не обращая внимания на эти жалкие попытки сопротивления.
— Почти все, что есть у тебя, дал я. Даже имя: это я нарек тебя Фангором, что значит «Железный Клык». И когда толпа, суеверная и невежественная, готова была разорвать тебя… ребенка, просто оказавшегося не «как все» — кто тогда спас тебя? Кто понял, что твоя неправильность суть дар, а не порок? Отец? Дети Луны?
— Дар… — с обидой и злостью процедил Фангор, — да ты хоть понимаешь?..
— Представь себе — понимаю, — заявил Арван, — хоть и не перекидываюсь ночью в чудище и не страдаю от этого на следующий день. И тем не менее, прекрасно понимаю… что ничего не дается просто так. Это лишь отпрыски знатных семейств с рожденья могут жить в роскоши, не пошевелив и пальцем. Тогда как остальным приходится проливать пот, а порой и кровь. Чтобы просто выжить… я уже не говорю о чем-то большем.
— Что-то большее — уж не ты ли? — злобно прошептал оборотень.
— А хоть бы и так. И дерзить не надо, — голос мага слегка дрогнул, — я постигаю тайны мира, учусь использовать их… учусь всю жизнь! И потому не могу позволить себе жениться, создать семью. Это ты понимаешь? Мне недоступно то, что считается обычным делом у последнего землепашца! Хотя я знаю и умею больше… несравненно больше любого из них!
На крик Арван так и не сорвался. Однако голос его звучал с каждым словом все суровей, все более угрожающе.
— Так тебе непонятно? Есть преимущество над простыми смертными — и есть плата за него. Что суть неприятная неизбежность. Причем, не такая уж непосильная… коли ты еще жив. Твой так называемый отец подсказал, как можно избавиться от твоего преимущества? Что ж, представить последствия легко. Ты становишься обычным двуногим: не самым умным, не самым красивым и сильным. Да и происхождения далеко не знатного. И кому тогда ты будешь нужен? А сейчас ты нужен хотя бы мне.
— А как насчет души? — не унимался Фангор, — я не хочу, чтобы ее… то есть меня, сожрала какая-то злобная тварь.
Даже бессильный, даже прочно удерживаемый волшбой Арвана, оборотень все равно не желал теперь ни уступать, ни склонять перед хозяином повинную голову. Он словно наслаждался первым в своей жизни бунтом, невзирая на полнейшую и очевидную его безнадежность.
— Сожрала? Тварь? — маг усмехнулся, — ты что же, думаешь — такой исход наихудший? Уверен? А как насчет… ну хотя бы Мира Льда? Где вечный холод, от которого никуда не деться. Или… неужели ты подумал, что после смерти тебя ждут прекрасные сады и толпы наложниц? Даже не думай об этом, ты же убивал людей! Забыл? Впрочем я сам не лучше…
«Свою душу такие как он наверняка продали уже давно», — вспомнил Фангор слова отца.
— Только пойми, я не осуждаю и не пугаю, — разводя руками и словно оправдываясь, говорил Арван, — просто еще раз пытаюсь вдолбить тебе все ту же простую истину. Ничего. Не дается. Просто. Так. Чем-то всегда приходится жертвовать. Я это понял уже давно; ты — нет. И именно поэтому я хочу оградить тебя от величайшей глупости в твоей жизни.
— А надо ли… ограждать?
— Ну а как иначе? Я в ответе за тебя… мой мальчик, — сознательно или нет, маг повторил слова человека, назвавшегося отцом Фангора. Только, в отличие от последнего, прозвучали они теперь донельзя фальшиво.
— То есть?..
— То есть, я не допущу, чтобы ты отправился в Пустошь, выторговывать свою душу. И не потерплю от тебя неблагодарности — я уже сказал, почему. Дальнейший разговор считаю бессмысленным, так что… отдыхай до нового распоряжения.
Рука Фангора наконец-то обрела свободу, однако воспользоваться ею как ему хотелось, юный оборотень не успел. Еще что-то невидимое, сродни исполинской ладони, отодвинуло его в сторону, на миг прижав к ближайшей стене. Отодвинуло бережно: чего-чего, а увечить и калечить собственного слугу Арвану было не с руки. А вот оставить чувство унижения; чувство, достойное побитой собачонки — в самый раз.
Бунт кончился. Хозяин и слуга вернулись к прежним, за годы сложившимся между ними, ролям. Однако возврата к тем же отношениям не было и быть не могло. По крайней мере, для Фангора.
Оборотень-изгой, подкидыш и приемыш понял, что жизнь в Рогатой Башне и служение ее хозяину — не единственная тропка, доступная ему в жизни. Что он мог бы жить иначе, что превращение в зверя и уничтожение недругов Арвана не есть неизбежность. Не говоря уж о набившей оскомину «плате» за столь сомнительный дар.
Преданность и чувство благодарности к хозяину-магу отступило в душе Фангора перед жаждой мести. Ну или хотя бы расплаты… которая, как оказалось, пришла и довольно скоро.
* * *
Случилось это в конце седмицы: ночью, когда на Рогатую Башню и ее окрестности обрушилась гроза. Буйство стихии для невежд и редкая возможность для мага приумножить свою силу и знания. Во время гроз становилась зыбкой и истончалась граница между мирами или, как говорят просвещенные мужи, Ярусами. Примерно то же происходило и во время землетрясений, только случались они реже. И подобной приязнью со стороны волшебников по понятным причинам не пользовались.
Грозу Арван по обыкновению проводил на крыше, покрытой магическими фигурами. И чувства испытывал примерно те же, что рыбак, сидящий на берегу. Удочкой магу служили каменные «рога», за которые Башня получила свое прозвание: емкие поглотители и надежные хранители силы из других миров.
Ни молний, ни тем паче Арван маг не страшился: уж от напастей своего Яруса он защищен был надежно. Опасаться следовало разве что враждебной сущности, могущей прорваться через прохудившуюся границу при очередной «поклевке». Враждебной — и слишком мощной, чтобы удержать ее каменными «рогами». Однако даже зная о таковых маг был уверен: чутье и везенье не подведут его и на сей раз. Как всегда.
Он ошибся, поняв это слишком поздно, чтобы что-то предпринимать. Арван успел лишь пожалеть, что великим магом на самом-то деле никогда не был. Да, опытным; да, довольно грозным и сильным — по крайней мере, для местных крестьян. А больше ему в этих краях испытывать свое могущество было не на ком.
Каким угодно, но только не великим: великие не погибают столь нелепо.
Жизнь хозяина Рогатой Башни оборвалась ровно в тот миг, когда одна из молний сверкнула особенно ярко… и близко. Совсем рядом с крышей и стоявшей на ней долговязой фигурой мага. Была она из тех редких, но жутчайшего вида, молний что всегда повергали ниц простых смертных — заставляя их молиться и дрожать от суеверного страха. И надо сказать, что страх этот в подобных случаях был совершенно оправдан. Потому как непростая была эта молния. Далеко не из простых.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
