Бранди потупила взор.
— Честно? Я думаю, это невозможно.
— Но отчего же, дорогая? Ты прелестная, добрая, веселая. И я далеко не одна так думаю. Даже ты не могла не заметить, с каким восхищением на тебя смотрят мужчины. Больше двух лет прошло с твоего дебюта — фактически три сезона, — а у твоих ног все еще толпы поклонников.
Девушку передернуло, словно она только что проглотила червяка.
— Они вызывают у меня отвращение.
— Почему? Ардсли говорит, они все ведут себя как настоящие рыцари, когда приезжают в ваш дом с визитами. Да я и сама вижу, что многие из них — само обаяние, не говоря уже о красоте и уме. Не может быть, чтобы ни один…
— Достойные. Обаятельные. Да, они такие, — перебила ее Бранди. — И они хотят вести под руку девушку, такую же достойную и обаятельную. Я не могу им соответствовать. — Бранди умоляюще взглянула на Памелу. — Просто не могу.
Глаза герцогини затуманились.
— Бранди, тебе двадцать лет. Ты не можешь всю жизнь оставаться шаловливым ребенком.
— К несчастью, это правда.
Памела мягко погладила опущенную голову Бранди.
— Почему мысль о взрослении тебе так страшна? Тебя переполняет любовь к жизни. Не может быть, чтобы ты не хотела иметь собственный дом и детей.
Послышался скорбный вздох:
— Конечно, хочу. Но не ценой всего, что мне доставляет радость.
— Не в тюрьму же тебя собираются заточить! Тебе не нужно будет бросать свои занятия, дорогая. Правда, наверное, придется отказаться от таких вещей, как хождение босиком по ручью. Но садоводство, прогулки верхом… разумеется, с нормальным дамским седлом… всем этим ты сможешь заниматься и дальше.
Безутешная Бранди задумчиво уставилась в землю.
— Почему ты вышла за Кентона? — выпалила она наконец.
— Что-что? — Памела даже заморгала от внезапной перемены темы разговора.
Бранди выпрямилась и посмотрела на подругу неуверенным, полным муки взглядом.
— Памела, я никогда не знала родной матери, она умерла при моем рождении. Но во всем, если не считать кровного родства, ты заменила ее, и я люблю тебя так, как мог бы любить твой собственный ребенок.
Глаза Памелы затуманились.
— Ты для меня дочь, которой у меня никогда не было, — с трудом проговорила она. — Твое счастье для меня столь же важно, как было бы важно счастье родной дочери.
— Я знаю. И тебя тоже знаю. Мы очень разные — ты и я. Однако во многом — в безграничной преданности тем, кого любим, в глубокой привязанности к Изумрудному домику — во всем этом мы почти одинаковы. Мы обе женщины, и нас воспитывали с сознанием, что мы должны выйти замуж и родить детей. У нас обеих чуткие сердца, и мы обе мечтали о мужчине, который разделил бы с нами жизнь. Вот я и спрашиваю тебя: как ты узнала в Кентоне именно того мужчину? Какая причина… помимо долга… заставила тебя выбрать его себе в мужья?
Ответом послужила нежная улыбка.
— Над этим вопросом мне не нужно задумываться. Я вышла за Кентона, потому что была отчаянно в него влюблена. И сейчас, тридцать один год спустя, я отношусь к нему как прежде.
— Кентон чувствует то же самое. Он тебя обожает. Это ясно по тому, как он смотрит на тебя. И твоя любовь очевидна: ты вся сияешь, когда он рядом. Вы две половинки одного целого, Памела, ваша любовь какая-то особенная. Это настоящее чудо.
— Не буду спорить, — тихо, но проникновенно сказала Памела. — Кентон — мое сердце, моя душа. Без него я не стала бы жить.
— Вот и я от замужества жду того же самого. — Голос Бранди дрогнул. — Но ничего этого нет. Ни один мужчина так и не тронул моего сердца. Ни лорд Галлистер, ни прочие кавалеры и визитеры. Я абсолютно ничего не чувствую, когда они рядом, ни малейшего трепета. Так как же мне решиться на то, о чем меня просит отец — подумать о браке с человеком, которого не люблю и в будущем тоже не полюблю, как мне подсказывает чутье? Ответ один — никак. — Бранди потупилась. — Мне жаль, Памела. Действительно жаль. Мне самой не хочется разочаровывать тебя, Кентона, папу. Но, судя по моим любимым занятиям и неисполнимым романтическим запросам, мне суждено остаться одной.
Памела задумчиво смотрела на опущенную головку Бранди, терзаясь давнишним подозрением, которое никак не давало ей покоя.
— Ты сказала, что мечтаешь. Какой же мужчина является к тебе в твоих мечтах?
На лице девушки появилась слабая улыбка.:
— Такой, который не уступал бы мне характером и разделял бы со мной мои недамские увлечения. И чтобы у него была такая же страсть к приключениям, как у меня. И чтобы он любил меня такой, какая есть, и не старался переделать.
— Ясно.
— Ясно-то тебе ясно, но можешь ли ты понять?
— Даже лучше, чем ты думаешь, — спокойно ответила Памела, и глаза ее чуть заметно сверкнули. — Бранди, вопреки твоим выводам я уверена: тебе не суждено остаться одной. Мужчина твоих грез существует — я вижу его так же ясно, как если бы он стоял сейчас передо мной. Он действительно особенный, редкий человек. Вам только остается узнать друг друга, а это произойдет в свое время, и я подозреваю, что ждать придется не очень долго.
— Как ты можешь быть так уверена?
— Верь мне, дорогая. — Памела встала со скамьи и как бы случайно бросила взгляд на конюшню. — Мне только что пришла мысль, что сегодня ты не тренировала Посейдона.
Бранди моментально вскинула голову:
— Совсем забыла. Ну конечно! Квентин никогда не простит мне, если я запущу его любимца!
— Зная своего сына, думаю, ты права, — согласилась Памела, вновь пристально вглядываясь в Бранди. — Кстати, ты давно не получала от него известий?
Бранди сразу помрачнела.
— После того письма, что я показывала тебе в прошлом месяце, больше не было ни одного. Бедняга почтальон — я совсем его замучила своими расспросами. Нет, пока ничего.
— Письма с континента всегда приходят нерегулярно, — пробормотала Памела, одновременно утешая и себя, и Бранди. — Мне остается только молиться…
— С Квентином все в порядке. — Бранди сжала крепкие кулачки. — Я бы почувствовала, если бы что случилось. Он вернется домой со дня на день.
— Мы не можем быть уверены, дорогая. Герцог Веллингтон на пути в Англию, но это еще не значит, что Квентин будет его сопровождать.
— Нет, это именно так и есть. Квентин поклялся вернуться сразу по окончании войны. Вот. Наполеон благополучно доставлен на Эльбу. Поэтому Квентин скоро появится в Котсуолде. — Бранди с вызовом расправила плечи, подобрала юбки и тоже поднялась со скамьи. — Отправлюсь-ка я лучше к Посейдону. Время перевалило за полдень, скоро солнце начнет так припекать, что мы не сможем с ним мчаться галопом во весь опор.
— Конечно, дорогая, ступай.
