Ведь она ведет себя отвратительно! Но за несколько разбросанных вещей Анна взбучку не получит, и мама только добавит себе хлопот, пока будет складывать все это за нее, а вот если разозлить маму хорошенько… Девочка слега натянула нить тонких красивых бус, но смелости ей не хватило, и она вернула украшение на трюмо. «Трусиха», подумала она о себе, и снова вспомнила, как отвратительно Анна ведет себя в последнее время, как бросает в адрес Эды обидные слова и еще то, что она никогда – никогда не соглашается поиграть в шашки, когда Эда ее просит. Девочка резко взяла бусы и изо всех сил рванула нить.
Это оказалось проще, чем она думала. Бусины разлетелись по всей комнате, и Эда замерла, слушая, как постукивают они по голому полу и где-то вдалеке замолкают. Девочка увидела себя в зеркале, но ее отражение отпугнуло ее, и она невольно отошла в сторону. На кровати Анны среди прочих вещей она увидела джинсовую куртку сестры, которая всегда ей очень нравилась. Анна, конечно, не разрешала сестренке брать ее вещи, но теперь, когда ее нет, можно делать все, то угодно. Эда надела куртку, и поверх толстого свитера та оказалась ей впору, лишь длинноваты рукава. Девочка почувствовала себя в этой куртке такой взрослой и модной, что решила, не спрашивая разрешения, надеть ее завтра в школу.
Мама в комнату тем вечером не зашла. Эда даже дверь в спальню приоткрыла шире, но мама не поднималась на второй этаж, и в комнаты детей вообще не заглядывала. Она была немного рассеянной в последние месяцы. Тем не менее, Эда решила не рисковать и на следующее утро, уходя в школу, убрала куртку сестры в рюкзак, чтобы надеть позже. Весь день потом она ходила в этой куртке, хоть и было очень жарко. А когда возвращалась домой, случилось непредвиденное. Она проходила мимо детской площадки, решила один раз скатиться с горки – что только ее туда потянуло! – случайно зацепилась пуговицей нагрудного кармашка за какой-то крюк пока пыталась расположиться для удобного спуска и дернула. Карман полностью не оторвало, но по линии шва, которым этот кармашек был пришит, полочка куртки разорвалась сантиметров на пять. Эда не сразу поняла, что за хруст услышала, а когда увидела, что произошло, застыла от страха – что теперь делать? Анна не только узнает, что Эда брала ее куртку без разрешения, но и то, что младшая сестра была в ее комнате, а значит, догадается, что и бусы порвала тоже незваная гостья.
Девочка быстро зашагала в сторону дома, закрывая дыру ладошкой, будто кто-то мог ее тут же заметить и разоблачить. Тревожные мысли засуетились в ее голове. Можно, конечно, прийти и быстренько навести порядок в комнате Анны. Можно, даже собрать вещи, и тогда… тогда можно сказать, что куртку она порвала именно тогда, когда наводила порядок. Нет. Глупая идея – как можно порвать куртку, если просто хочешь ее сложить? Да и все равно это Анне не понравится – что Эда совала к ней свой нос и что-то трогала. А Бусы? Кошмар. Эда побежала бегом, чтобы скорее добраться до места своего преступления и оценить ситуацию.
Да, с бусами было сложнее всего. Сбросив рюкзак на пол, Эда стала собирать рассыпанные по всей комнате бусины, и после первой собранной горсти это оказалось непростой задачей, – они скрылись в самых потаенных уголках и не желали быстро показываться. Чтобы было удобнее ориентироваться, Эда насаживала найденные бусины на брошенную здесь же накануне нить от бус, и после долгих утомительных поисков оказалось, что не хватает бусин еще на 10 сантиметров. Все складывалось совсем не так, как Эда планировала. Она сунула собранные бусины в карман, заправила постель Анны и поспешила к себе – думать, как быть дальше.
Ничего не придумывалось. После шести Эда села делать уроки, но учеба в голову, конечно, не шла. В напряжении она изгрызла весь колпачок ручки, без перерыва теребила кисточку своей косички, но и это не приносило идей. Когда она услышала, как пришла мама, она напряглась еще больше, но потом себя успокоила, ведь главное – найти решение до возвращения Анны, а пока нечего бояться, мама ничего не узнает.
Эда почти не ела ничего за ужином, а на вопрос мамы, не заболела ли она, сказала, что просто переела бутербродов в школе и не успела проголодаться.
– Можно, я пойду к себе? – спросила она. – Мне задали много уроков.
– Хорошо, если ты в порядке, можешь идти, – ответила мама, и Эда живо помчалась наверх.
До возвращения Анны оставалось два дня. Нет, нет, нет! Эда не может допустить, чтобы о ее проделках стало известно родным. Она думала, думала, но вскоре поняла, что ничего сделать не сможет. Дырка есть – вот она, бусины можно попробовать поискать еще завтра утром, но даже если она найдет их все, как соединить их так, чтобы не было заметно? Часам к девяти Эда признала, что ее план наказать Анну не только провалился, но неизбежно наказана будет она сама. Можно, конечно, облегчить свою участь – например, признаться только маме, и попросить, чтобы она помогла решить проблему. По голове мама, конечно, не погладит, но лучше пусть ругает она, чем Анна. Ну и версию с бусами нужно придумать, конечно, другую. А еще можно…Точно! Эду осенило: ведь можно попробовать зашить куртку и даже украсить бисером, а если получится хорошо, может за старания ее даже похвалят!
Эда бросилась к своей недавней находке, высыпала на стол небольшую горсть и представила, как этот бисер чудесно может смотреться в качестве вышивки на джинсовой курточке. Она спустилась вниз, тайком от мамы достала коробочку с нитками и иголками и принесла к себе. Задача, конечно, сложная, но выполнима, сказала себе Эда и без промедления взялась за дело.
Шов получился очень грубым. Как ни старалась Эда затягивать нитки плотно, чтобы не оставалось щелей, выходило очень плохо. Но девочка рассудила, что под бисером видно шов все равно не будет, и принялась за вышивку. Первая крупица, которую она насадила на иглу, имела очень узкую дырочку, так что игла прошла в нее лишь на сантиметр. О, нет! Это все усложняло. Эда покопалась в коробочке, но иглы тоньше не нашла. Она взяла горсть бисера и поднесла поближе, чтобы лучше его разглядеть. Как же красиво он переливался! Но дырочки все были одинаково мелкие. Эда рыкнула от досады, и попыталась просунуть иглу с силой. И вдруг – несмотря на то,
