Валери замолчала, и девочки смотрели друг на друга.
— И всё это время ты молчала? — тихо произнесла Аури — Всё это время ты думала, что я убью тебя?
— Нет, нет, нет — всплеснула руками Валери — Совсем наоборот! Ты что, не слышала меня? Это было неважно! То есть это было важно, но не… это не огорчало меня. Понимаешь? В этом не было ничего плохого. Ты точно не хотела причинять мне зло.
— А что ты там делала? Ты помнишь?
— Это не имеет значения, — смутилась Валери — Я просто была там и смотрела. Да и какая разница? Раз моим снам нет веры, — заметила Валентина — То и нечего о них думать.
— Ты чего-то недоговариваешь, — подозрительно сощурилась Аури. И тут же её глаза распахнулись от внезапной мысли — Погоди, а почему ты не удивилась, когда я тебе сказала, что герцоги — Отречённые? Ты что, знала, кто такие Отречённые? И не сказала мне?!
— Да как-то вылетело из головы — отмахнулась Валери.
— Ничего себе! Знаешь, как глупо я выглядела перед управляющим!
— А, — снова отмахнулась подруга — Такое с нами постоянно случается.
И, сказав это, Валери вскочила с постели и, пробежав по комнате, выключила свет. А затем подошла к окну, отдёрнула шторы и распахнула ставни. Холодный ветер ворвался в комнату, а Валери, подставив ему навстречу разгоряченное лицо, вглядывалась в бездонное ночное небо, сияющее бесконечными звёздами. Рассказанный сон пробудил в ней давние мечты.
— Что нам эти Отречённые? — прошептала она — Что нам мои сны, сбывшиеся или нет? У нас весь мир не изучен. Мы ведь и сотой части не знаем из того, что видят эти звезды. Оттого и выглядим глупо.
— Ну, о мире-то мы знаем очень многое — попыталась возразить Аури, сидя на постели.
— Да? И что такое Островная Империя? А Царство Кошмаров — оно какое?
— «Полное боли, страданий и страхов, и населенное тварями, один вид которых повергает человека в безумный ужас» — процитировала Айрин.
— Да это понятно — кивнула Валентина — Но что там конкретно? Как эти твари живут? Чем питаются? Можно ли их притащить сюда?
— Чего тебе этот Каз-Карак дался? — повела плечами Айрин.
— Вот именно, в Бездну его — согласилась Валери. Она повернулась к стене, белеющей в ночном свете — Но ведь там еще полно места — девочка очертила прямоугольник, по размеру карты, висящей у отца — Что вот там? — воскликнула она, указав левее воображаемого края — А ниже Неведомых Островов? А если проплыть еще дальше? — рука её вычерчивала причудливые дуги, выходя за пределы воображаемой карты — Представь, там совсем другой мир! И не один! И люди — другие, а может, даже не люди, а какие-нибудь другие создания!
— Подобные мейзр? Айджес? Арсам и умор?
— Или элордам! — возбужденно воскликнула Валери — Вот это я и хочу узнать. Я хочу раздвинуть границы мира. Создать будто бы новый, с безграничными возможностями!
И снова Айрин почувствовала дрожь внутри. В ночном мраке, едва освещенные звездным светом, предметы приобретали иные очертания, тени начинали шевелиться, и каждый звук приобретал особое значение. Измененное окружение и словам придавало иной смысл — боле глубокий, проникновенный, неизбежный. Пора было идти к себе, ложиться спать, но Айрин знала, что их с Валери разговор затянется до глубокой ночи.
— И как же ты хочешь это сделать?
— Я — никак, — с горечью отвечала Валентина — Во мне нет и капли благородной крови. Ни малейшей частицы магии. Но вот благородные… уверена, они на такое способны. Просто не хотят пытаться. Просто живут — и прожигают свою жизнь — в голосе девочки прорезалась злость — Такую силу в никуда тратят! Почему? — она обернулась к подруге, словно бы надеясь на её ответ — Как они, имея столь многое, делают так мало? Почему не меняют мир? Почему довольствуются этой клеткой?
— Потому что это не разумно…
— А разумно убивать в себе мечты? Воображения? Веру в чудеса? Благородные могут призывать огонь, падать с высоты, творить иллюзии — скажи, делают ли они что-нибудь из этого?
— Изредка — покачала головой Аури, подходя к Валери и становясь рядом — И этого недостаточно, чтобы изменить мир.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Чушь! Где это записано? Где утверждено? Где предел их сил? А наших?
Девочка смотрела на звездное небо, видя там что-то, недоступное взору обычных людей. А Айрин любовалась ею — прекрасной, решительной, грозной, с белоснежными волосами, развевающимися, словно знамя. Валери стояла, вскинув голову и расправив плечи, словно бы бросая вызов ночи, Свету и всему миру.
— А что, если мы всё-таки можем? Что, если мы с тобой сила, которую не остановить? И когда-нибудь мы совершим то, на что не способен ни один благородный! — голос Валентины, сильный и звучный, вслед за её взором, устремлялся вверх, к звездам — Я хочу запомнить этот миг! Я хочу запомнить нас такими — здесь, здесь и сейчас, когда мы верим в волшебство. Когда мы верим в себя! Когда мы знаем, что мир без нас не сможет существовать! А с нами — измениться до неузнаваемости! Что же, если мои сны не сбываются — я сама могу воплотить их.
— Валери, — прошептала Айрин, заворожено глядя на подругу — Тот сон… сон, где я ударила тебя… Кем ты была?
— Императрицей!
Глава 2. Живые и мёртвые
На следующее утро, сразу после завтрака, Айрин, простившись с Аделиной и работниками, покинула ферму. Валери провожала подругу до самых ворот.
— Ты какая-то бледная — с тревогой говорила девочка, прикладывая ладонь ко лбу Аури — Может, заболела?
— Да все хорошо — отмахивалась Айрин — Просто от радости заснуть не могла.
— Ага, — кивала Валентина — Но ты же помнишь — в следующее воскресенье обед у меня?
Вчера, уже расходясь по комнатам, Айрин твердо заявила, что не сможет жить на ферме. Валентина отнеслась к отказу с пониманием, но, сделав загадочное лицо, взяла с Айрин обещание приехать на воскресный обед. У самых ворот подруги легко попрощались — ведь отныне они жили совсем рядом. Айрин, обняв Валентину, вскочила в седло, и затрусила по дороге, ощущая легкую грусть даже от такой недолгой разлуки.
— Аури! — крикнула Валентина, и девочка обернулась.
— Удачи!
К Лесу вело несколько дорог, но Айрин нужна была лишь одна, знакомая. Объехав город по крайним улицам, девочка выехала через северные ворота, и совсем скоро свернула в чащу.
За прошедшие годы дорога стала зарастать, но всё ещё подходила для всадника. Аури, въезжая в Лес, чувствовала, что он настроен куда дружелюбнее, чем все увиденные ею города. Деревья, уходившие в небо, не давили на тебя, не очерчивали рамки, не заключали в клетку, как делали городские дома. Воздух был свежим и чистым, вокруг царили тишина и покой, холода ещё не успели наступить, и Айрин наслаждалась поездкой, хотя в сердце уже начинало щемить от дурного предчувствия. Она возвращалась домой, но самого дома могло уже и не быть. Злобные твари, населяющие Лес, за прошедшие годы могли обрушить ограду, подкопать стены, прогрызть себе путь внутрь и растащить всё, что оставил Гленн.
Оглядываясь по сторонам, Аури видела, что Первой Полосы больше не существовало. Деревья отрастили срубленные ветки. Ловушки осыпались. Клей высох, и звериные следы во множестве виднелись там, куда раньше осмеливались заходить лишь Гленн с дочерью. Деревья стали ещё выше, света вокруг стало меньше, а звуков и шорохов — гораздо больше. Дорога превратилась в едва видимую тропинку. Но Лес не пугал девочку. Место, о котором люди говорили со страхом и ненавистью, для Аури было самым родным местом на Свете. «Лишь бы он уцелел, лишь бы он уцелел» — молилась про себя девочка, и чем ближе она подъезжала, тем меньше надежды у неё оставалось, и тем медленнее она ехала. В конце концов она даже опустила голову, страшась, что при виде руин её покинет решимость. В какой-то момент лошадь перешла на шаг, и когда она остановилась, Айрин подняла голову.
Перед ней стоял дом.
Её родной дом, построенный родителями
Дом, где она прожила самую счастливую часть своей жизни.
