— Вот как ты заговорила! Смотрю, наглости в тебе прибавилось, — тяжело опускаясь на стул, заметила Наргиз — И что же ты скажешь, а? Чтобы деньги себе оставить? Уж наверное и повод придумала?
— Чего тут придумывать? — пожала плечами Аури — Барон заплатил вам за то, чтобы вы обеспечили моё проживание — как человека. А вы относились ко мне хуже, чем к скрабу.
— Я относилась к тебе куда лучше, чем ты заслужила! — воскликнула старуха — Ты же приходила вечно грязная, воняющая, с этим ужасным копьем и диким взглядом. А сколько крови на тебе было! Сколько вонючей, мерзкой жижи, сколько всяческой пакости, для которой и названия-то нет. Ты на вид была будто исчадие Изнанки! Будто какое-то чудовище из подземелий.
— Так вы же меня туда и отправили!
— Чушь! — решительно отрезала старуха — Ты сама, по своей воле отправилась в подземелья.
— Чтобы не умереть с голоду! — голос Айрин срывался,
— Чушь! — так же решительно повторила старуха — Видит Свет, я всегда обеспечивала тебя пропитанием, и никогда не отказала бы в куске хлеба… если он не был чрезмерным!
Часто дыша, Айрин откинулась на стуле. Старуха так истово верила в свои слова, и так близки они были к истине, что девочка не смогла сразу же найти возражений. Ведь возможно, шептал ей внутренний голос, она и вправду проедала слишком много, а бабка и вправду не дала бы ей умереть с голоду. А тем временем Наргиз, почувствовав неуверенность внучки, воодушевилась и продолжала наступление.
— А сколько повязок на тебя уходило! Сколько воды! А лекарства?
— Вы мне их не покупали… почти.
— Ага! — торжествующе вскричала старуха — То есть всё же признаешь? А ведь они не дешёвые. И ведь ты вынуждала меня! — всё больше распалялась старуха — Специально плакалась там, в своём углу, изводила меня ночами, не давала глаз сомкнуть. Помнишь?
— Мне было больно — тихо ответила Аури, чувствуя, как в ней просыпаются гнев, злость и обида. Девочка заговорила, стараясь унять своё волнение.
— Я ведь приносила достаточно, чтобы хватило и на пропитание, и на повязки с лекарствами. Может, подсчитаем?
Как ни возмущена была Наргиз, здравый смысл подсказал ей, что подобный расчет окажется далеко не в её пользу. А потому, требовалось увести разговор в сторону.
— Так ведь ты ещё не посчитала проживание!
— Проживание? — растерялась Айрин — Но ведь…
— А как же! Как же! — взвилась старуха, вновь ощутив почву под ногами — Уж тут-то не отвертишься — в крыше над головой я тебе никогда не отказывала. Ведь я тебе дала… — старуха, обводя помещение рукой, проглотила слово «угол» — Половину комнаты тебе предоставила!
— И сколько же я задолжала за этот кров? — спросила девочка.
В который раз за вечер в Наргиз сошлись в борьбе жадность и здравый смысл. Один за одним, в её голове мелькали варианты, как рассчитать внучку, и тут же производился точный математический расчёт.
— Скажем… — наконец ответила старуха, и нос её прочертил задумчивую линию к земле — Скажем, три серебряных в месяц. Итого, золотой и восемьдесят серебряных!
— Не многовато ли за угол с матрасом? — усмехнулась Аури, пытаясь за насмешкой скрыть свои чувства.
— А куда б ты без них пошла? — едко спросила старуха — В Купола? Или сразу в тюрьму?
— Думаю, там бы ко мне относились куда лучше, чем вы. Уж наверняка бы там для ребенка нашлись похвала и доброе слово.
— О таком у нас с бароном договора не было — решительно возразила Наргиз.
Айрин, задыхаясь от злости, едва удержалась, чтобы не расплакаться — слишком уж силён был контраст между тем, что она испытала в заброшенном доме и тем, как встретила её бабка. Айрин встряхнула головой, прогоняя злые слёзы, и приняла окончательное решение.
— В общем, неважно, что вы думаете и чего хотите, тетушка Изабелла. Теперь я — капитан Стражи, и король лично дал мне третью ступень.
— Ты врёшь! — снова вскочила Наргиз.
— И потому — продолжила девочка, не обращая внимания на крик — Я имею полное право и полную власть решать, кому и что я должна. А потому решаю — вам не достанется ни гроша из оплаты барона.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Старуха поняла, что ей не лгут. Видя убежденность своей внучки, зная о её репутации, а главное, признавая тот факт, что барон и вправду дал ей золото, а значит, облек своим доверием, Наргиз приняла слова внучки как совершеннейшую правду.
— Значит, теперь, получив власть, ты занялась грабежом — процедила старуха, с ненавистью глядя на внучку.
— Я вас не граблю — покачал головой Айрин, чувствуя, как переполняется чаша её спокойствия — А лишь расплачиваюсь по справедливости.
— А ведь я всегда знала, что ты — неблагодарное отродье! — продолжила старуха, не замечая ярости девочки — С самого первого дня, как барон привёл тебя сюда. И ведь взбрело же ему в голову, будто бы я должна заботиться о тебе! Родственная душа! Да у тебя может и совсем души-то нет! Ещё неизвестно, с кем моя племянница путалась в этом проклятом Лесу.
— Замолчите — попросила Айрин, чувствуя, как дошла до последнего предела.
— Да и потом — три года она тут одна жила. Уж конечно, не только твой отец там побывал — в сердцах воскликнула старуха. И тут же прикусила язык, сообразив, что зашла слишком далеко. Но было уже поздно. Стол, стоявший между бабкой и её внучкой, отлетел к стене, а когда Наргиз подняла глаза, над ней нависла Айрин, судорожно сжимавшая копье.
Старуха была не робкого десятка. Ей в жизни приходилось иметь дело с разными людьми, в том числе с теми, кто давно преступил закон. Но впервые в своей жизни Наргиз увидела человека, готового её убить. Вжавшись в спинку стула, вцепившись в сиденье, она округлившимися от страха глазами следила, как судорожно дышит Аури, пытаясь унять свой гнев. Острие копья подрагивало возле самого лица перепуганной старухи, а пальцы девочки побелели, судорожно сжимая древко.
— Ты меня убедила, старуха — тихо произнесла Аури — Мы — не родственницы, и ничего общего между нами нет. Потому считаем, что ты взяла меня на воспитание лишь за оплату Велингвара. Но ты нарушила обещание — решив уморить меня голодом, и потом, заставив рисковать жизнью, добывая пропитание. Потому тебе принадлежит десять золотых, обещанных бароном — а мне — всё то золото, что я заработала. Сколько там вышло?
Старуха, всё ещё дрожа от страха, не нашлась с ответом.
— Будем считать, что тоже десять. Пять ты получила авансом — значит, это и будет твоим долгом.
— Что ты имеешь в виду? — срывающимся голосом спросила старуха.
Айрин, не отвечая, сложила копьё и пошла к двери. Лишь взявшись за ручку, она обернулась к бабке.
— Через год я приду за деньгами. И если вы не отдадите их…
— Ты что, угрожаешь мне? — голос старухи всё ещё дрожал от страха — Свет и Церковь меня защитят!
— Думайте как хотите. Но, клянусь, либо вы отдадите мне мои деньги, либо отправитесь с ними в Бездну.
С этими словами Айрин вышла из дома, оставив свою бабку в полном смятении.
Глава 3. Новая жизнь
Прошло немало времени, прежде чем Айрин обрела спокойствие. Раз за разом она возвращалась к прошедшему разговору, продолжая спорить с бабкой у себя в голове. Лишь заметив, что лошадь уже выехала за город и шагает по просёлочной дороге, девочка остановилась и попыталась собраться. «В Бездну её! — встряхнулась Айрин, прогоняя дурные мысли — В Бездну её и её слова!» И, напомнив себе намеченный порядок действий, повернула обратно в город.
Первым делом девочка заехала на почтовую станцию и оставила там лошадь — за четыре серебряных в месяц ей обеспечивали место под крышей и достойный уход.
Как ни старайся, а после общения с Наргиз невозможно было думать ни о чём ином, кроме как о деньгах. Поэтому Аури направилась в банк. Он был один на весь город — двухэтажное здание с толстыми стенами и узкими окнами, затерявшееся среди немногочисленных особняков Плесиля. Тяжелые железные двери на входе даже в самых порядочных жителях вызывали грёзы о несметных богатствах, скрытых внутри банка. Доподлинно никто не знал, много ли в банке золота. «Тысяча золотых», «три тысячи» и даже «десять тысяч» — все эти цифры произносились с одинаковой уверенностью. Охрана из трёх вооруженных служащих на входе отбивала дурные мысли, а всё же проходящие мимо нет-нет, да и бросали жадные взгляды на здание.
