зелеными листьями.
— Чай не предлагаю, — сухо сказала Фейлень. — В это время я еще сплю, если что. Так что если тащились сюда в надежде позавтракать, то зря.
— И в мыслях не было, — оскорбленным тоном сказал Мухлень. — Вон этот вот из реки вчера вынырнул, так ему помощь нужна, как Круглень и сказал.
— Интересно, — равнодушно сказала Фейлень, разглаживая бирюзовый сарафанчик. — Внимание, вопрос: а мне то какое дело?
— Вы волшебное существо? — осторожно спросил чароплет.
— От существа слышу, — отрезала Фейлень. — Ближе к делу, человеческая особь.
— У меня… магия не работает, — неуклюже спотыкаясь на каждом слове, с трудом выговорил чароплет. — Я… в общем в реку упал… и забыл, как дышать, от расстройства.
Фейлень открыла было рот, но потом, посмотрев в глаза чароплета, закрыла его и покачала головой.
— Только не надо на жалость давить, — фыркнула она, поднимаясь и подходя к шкафчику. — Со мной это не работает.
Фейлень порылась в шкафу и, вытащив деревянную лопатку, похожую на палочку от мороженого, решительно приблизилась к чароплету.
— Рот открой, — скомандовала она.
— А? — только и успел сказать чароплет и Фейлень тут же засунула ему палочку в рот, словно заправский врач.
Осмотр чароплетова рта продолжился недолго.
— Ну ясненько, — сказала Фейлень, выбрасывая палочку в стоявший под столом мусорник.
— Что ясненько? — осторожно спросил чароплет, недовольно причмокивая. — Мороженое было ванильное?
— Не отвлекайся и не отвлекай меня, — Фейлень погрозила ему пальцем. — Ты уверен, что когда-то вообще владел магией?
— Это что за вопрос? — чароплет возмущенно выдохнул. — А ты уверена, что Фейлень? А вот он уверен, что Круглень? И вот твоя и его уверенность, это вообще ничто, по сравнению с тем, как уверен я.
— Все, все, — замахала руками Фейлень. — Узбагойся, как говорят мои рыбные друзья. Тут вот в чем загвоздка: если кто-то умеет печь хлеб, то от него пахнет хлебом, а вот от тебя магией не пахнет от слова совсем. Если она у тебя была, как ты говоришь, то она не спит, ее не заблокировали, ее полностью удалили. Удалили, стерли, уничтожили, называй, как хочешь. Она исчезла так, словно ее никогда и не было.
После этих слов воцарилась тишина. Мухлень задумчиво смотрел на полуоткрытый шкафчик и едва заметно принюхивался. Круглень украдкой посматривал на чароплета с плохо скрытой жалостью, а сам же чароплет сидел с видом человека, которому только что сообщили о жуткой катастрофе.
— Как… как это возможно? — выдавил он наконец, после долгого молчания. — Кто мог такое сделать?
— Не стоит сразу искать виноватого, — Фейлень пожала плечами, но голос ее звучал уже почти дружелюбно. — Иногда вещи просто случаются, и никто в этом не виноват. Ни ты сам ни кто-то другой.
— Да это и неважно, — сказал вдруг Круглень. — Самое главное, это понять, как тебе помочь, а уж кто или что виновато — дело десятое.
Фелень и чароплет одновременно кивнули.
— Я знаю одно место, — осторожно и словно нехотя сказала Фейлень, — которое очень похоже на то, что случилось с тобой. У нас тут все вокруг волшебное, но одно место… из него тоже словно высосали всю магию.
— Нет, — воскликнул Мухлень и выпучил глаза. — Ты же не всерьез!!!
Круглень насупился и покачал головой, а его роскошные уши печально качнулись.
— Страшное место, — прошептал он. — Так вот куда нам нужно.
5
— Странное какое-то ощущение, — тихо сказал чароплет, глядя на стену тумана на границе страшного места. — Одновременно хочется войти туда и бежать без оглядки.
— А я вот однозначно за бегство, — боязливо сказал Круглень.
— А я вот вообще не знаю, какого черта тут делаю, — сварливо пробурчала Фейлень, кутаясь в толстую кофту. — Доброта меня погубит.
— Есть хочется. Прям вот нестерпимо, — рассеянно проворчал Мухлень. — Ну да ладно, не будем тянуть, пошли.
Все четверо как по команде затаили зачем-то дыхание и вошли в туман.
— Ого, — завороженно оглядываясь вокруг сказала Фейлень. — Я слышала о таком от бабушки. Это называется снег.
Она подставила ладонь и поймала белый лепесток, тут же рассыпавшийся в мелкий прах.
— Нет, Фейлень, — сумрачно и серьезно сказал Мухлень. — Это называется пепел.
Четверка друзей устремилась вслед за чароплетом, который секунду назад вдруг показал на что-то впереди и побежал через лес.
— Какие… странные тут деревья, — на бегу пропыхтел Круглень. — Словно не настоящие.
— А они такие и есть, — кивнул Мухлень, время от времени взлетающий в воздух, но тут же приземляющийся обратно. — Я однажды прикоснулся к одному, так словно что-то неживое потрогал.
— Кончай страх нагонять, — прошипела Фейлень. — Это место и без тебя справляется. И вообще, мог бы отнести чароплета на спине, куда там ему нужно.
— Да я и Кругленя то еле поднимаю, а он шерстяной и в два раза меньше, — возмутился Мухлень. — И потом, одно дело быстро перелететь через это место, и совсем другое летать и искать не пойми что. Я крылья не на помойке нашел, чтобы потерять их, когда они откажут.
— Стойте, — скомандовал Круглень и все трое затормозили как вкопанные. — Там свет.
Он был прав. Белая пелена, окружавшая наших героев словно густой туман, вдруг слабо засветилась. Вся троица медленно двинулась на этот свет и всего через пару минут вышла на голую поляну, всю сплошь запорошенную белыми хлопьями. На краю поляны неподвижно стоял чароплет, глядя на небольшую покосившуюся избушку, стоявшую посреди пепельной пустоты.
— А он и в самом деле волшебен, — негромко сказала Фейлень, глядя на свет, исходивший от рук чароплета. Именно на это свечение и пришла наша троица.
— Мне нужно попасть внутрь, — бесцветным голосом сказал чароплет. — Этот домик… мне нужно туда.
Сказать это было легче, чем сделать. Каждый из трех друзей почему-то испытывал твердую уверенность в том, что перейти поляну и войти в дом будет очень и очень трудно.
— Я словно под водой, — с трудом сказал Круглень. — Такое ощущение, что по дну озера иду.
— Вот-вот, — проворчал Мухлень. — О том, чтобы взлететь, даже подумать страшно.
— Кофта будто намокла, — подхватила Фейлень. — Так что
