присягнуть на верность непосредственно принцессе-архижрице в обмен на свое позднее обучение.
— Я начал с Тигни. Он послал меня сюда, — разочарованно буркнул Серая Сойка. — Я сказал ему, что мне нужен кто-то могущественный.
— Я надеюсь, — тихо сказала принцесса, — что в ваших расследованиях вы не судите поспешно по внешнему виду.
Освил немного напрягся, но проглотил любую попытку ответить на это замечание, так как "да" или "нет" были одинаково неудачным выбором.
Чувствуя легкую жалость к этому человеку — он сам пару раз сталкивался с острым языком принцессы, хотя никогда не заслуживал этого, — Пенрик миролюбиво спросил:
— Так зачем вам нужен этот могущественный колдун?
— Расскажите эту историю еще раз, пожалуйста. — Принцесса взмахнула украшенной перстнями рукой. — На этот раз, можно чуть подробнее. Если что-то настолько опасное проникло на мои земли, я должна это понять.
Освил глубоко вздохнул, как человек, собирающийся рассказать одну и ту же историю, по предположению Пенрика, в третий раз за день. По крайней мере, это должно быть хорошо отработано. Наконец он обратился прямо к Пенрику:
— Что вы знаете о королевских шаманах Вилда?
Пенрик несколько растерялся.
— Ну-у, не слишком много. Я никогда не встречал ни одного из них лично. Их сообщество занято попыткой восстановить что-то из лесной магии Древнего Вилда, которая, как считалось, была уничтожена во время завоеваний Аудара Великого. За исключением того, что на этот раз они подчинены дисциплине Храма.
Дартаканское завоевание Вилда заняло три поколения тяжелых боев, пятьсот лет назад; три поколения спустя империя Аудара снова распалась в результате внутренних разногласий. Но
когда дартаканский прилив отступил, Храм остался, и старые лесные племена, раздробленные и рассеянные как течением времени и развитием мира, так и оружием Дартаки, не смогли занять свое прежнее место. Пенрик не знал, почему восстановленные, хотя и сильно изменившиеся священные короли Вилда покровительствовали этому возрождению древностей, когда в их распоряжении были достаточно хорошие храмовые маги. Но любопытный ученый в нем это неосознанно одобрял.
— Магия шаманов — это творение человека или, по крайней мере, восходит из тварного мира, а не спускается или убегает от бога, как это делают демоны, — продолжал Пенрик. — В старых лесах, как говорили, племенные шаманы наделяли своих воинов духами диких животных, чтобы те обрели их силу и свирепость в бою. Шаман создавался примерно так же, только в большей степени. Духи животных приносились в жертву другим такого же рода, поколение за поколением, накапливались, пока они не становились чем-то большим, Великим Зверем. Вложенный, наконец, в человека, дух такого существа передавал ему свои силы примерно так, — он откашлялся, — как демон белого бога поступает с волшебником. Несмотря на очень разное происхождение этих способностей.
Дездемона хмыкнула, но не стала противоречить.
Когда Пенрик перевел дыхание, принцесса подняла руку, останавливая его.
— Пенрик очень любит читать и с радостью поделится всем, что узнает. Но, может быть, не все сразу? Продолжайте, пожалуйста.
— Да, конечно, — Серая Сойка потер лоб, как будто он болел, и поморщился. — Для начала в Орден Отца в Истхоме об этом случае сообщили после беспорядка на похоронах, что было уже поздно. Нас должны были вызвать, как только обнаружили тело. Что бы там ни было. Меня послали расследовать и сообщить о подозрительной смерти в поместье одной из младших ветвей семьи кин Боарфорд, примерно в десяти милях от столицы. К счастью, не дом графа-выборщика, хотя для этого, я полагаю, они послали бы кого-нибудь рангом повыше.
— Когда я — в конце концов — разобрался в цепи событий, выяснилось, что один из отпрысков семьи, молодой человек с военными амбициями по имени Толлин кин Боарфорд, купил дикого кабана, захваченного живым у каких-то охотников. Он держал его несколько недель в хлеву в поместье. Его старший брат думал, что у него есть планы на какое-нибудь шоу по травле кабана, потому что вместо того, чтобы пытаться приручить, он дразнил его, чтобы сделать его еще более диким. Хотя я полагаю, что любой из этих планов был бы одинаково глупым. Но когда однажды утром Толлина нашли в хлеву без рубашки и с распоротым животом, а кабан истекал кровью с ножом в горле, слугам и семье показалось, что смерть наступила в результате простого несчастного случая. Кабана разделали и скормили собакам. Тело Толлина было омыто, завернуто и подготовлено к погребальным обрядам в старом семейном храме в поместье, которые проводил местный священник.
— Вот тут-то все и пошло не так, потому что ни одно из погребальных животных не показало, что какой-либо бог забрал его душу. Ни Сын Осени, чего следовало бы ожидать, ни Бастард, ни кто-либо другой. Насколько могла судить его семья, он превратился в разлученного призрака, и никто не знал почему. Жрец, наконец, послал за помощью.
— Но вместо этого они получили эту Серую Сойку, — съязвила Дездемона. Пенрик плотно сжал губы.
— В хлеву было не на что смотреть, и к тому времени кабан был съеден, но я все же, с некоторыми аргументами, добился, чтобы семья позволила мне развернуть и осмотреть тело. Где я, по-видимому, был первым, кто заметил, что в дополнение к страшной ране от клыков в животе у него была ножевая рана прямо под левой грудью. Что перевело события из несчастного случая в убийство.
— Ха, — сказал Пен, впечатленный.
— В этот момент я еще раз осмотрел нож и определил, что он был не только слишком широким, чтобы нанести рану, но и слишком широким, чтобы поместиться в ножнах на поясе Толлина. Совсем не его клинок. И после обыска хлева, его окрестностей и почти всего поместья не было найдено никакого другого ножа нужных размеров. Похоже, его унес тот, кто нанес ему удар в сердце.
— Хм, — сказала Дез, менее впечатленная. Она захватила рот Пенрика, чтобы осведомиться с
