Отсюда шесть королевских гвардейцев, предположил Пен. Сейчас они на пути в Дартаку. Как он мог встретиться лицом к лицу с отчаянным убийцей, обладающим, предположительно, обученными боевыми навыками, в маниакальном боевом безумии? Не то чтобы Пен сам по себе не обладал определенными способностями к скорости и уклонению, не говоря уже о том, чтобы отвлекаться, но… он подумал, что, возможно, мог бы взять с собой свой охотничий лук. Тот, у которого сильная тяга и действительно большая дальность.
— Здравая мысль, — сказала Дез. — Я бы ни в малейшей степени не хотела заменять тебя каким-нибудь случайным прохожим, оказавшимся поблизости, если бы ты оказался неосторожен.
Когда их человек умирал, демон, не связанный этим распадом, волей-неволей прыгал на другого поблизости. Храмовые обряды для умирающего колдуна гарантировали, что одобренный получатель будет подготовлен и готов. Увы, не каждый колдун умирал по расписанию…
— Ты бы прыгнула к этому шаману?
— Нет. Он был бы полон сил.
— Хм. Тогда остается Серая Сойка…
Дездемона деликатно вздрогнула.
Уверенный, что его демон сделает все, что в ее силах, чтобы сохранить ему жизнь, — и, как признался Пен себе (и нам, вставила Дез), возбужденный острым любопытством всей этой жуткой историей, — он выпрямился на стуле, готовясь добровольно оказать услуги, о которых его все здесь так явно собирались попросить. Но Серая Сойка продолжал:
— У лесных магов была еще одна обязанность. Они должны были вернуть души их убитых товарищей-воинов-духов с поля боя и провести определенные очистительные обряды, необходимые для того, чтобы они отправились к богам. Чтобы они не были разлучены и потеряны.
— Я немного читал об этом, — сказал Пенрик. — Это были знаменосцы, верно? Поскольку призраки иногда привязаны к какому-то месту, они привязывали их к своим знаменам, чтобы унести в безопасное место. Так и было?
— Я… может быть. Дело в том, что… — Освил колебался. — Как было указано или, точнее, не указано его погребальным чудом, Толлин не был взят богом. Он мог бы отказаться от богов от отчаяния или быть отвергнутым ими и быть разлученным. Обреченный на распад, как исчезающий призрак. Или, что еще хуже, невольно оскверненный каким-то незавершенным обрядом, лишенный возможности достичь своего бога, тянущегося к нему. — Освил поморщился от этого святотатства.
Пен пришлось согласиться с этим мнением. Убить человека было преступлением. Намеренно оторвать душу от богов, похитив не жизнь, а ту таинственную, вечную загробную жизнь, было грехом самого темного, самого жестокого рода, кражей непостижимой чудовищности.
— Я попросил храмового сенситива обыскать поместье в поисках любых свидетельств присутствия задержавшегося призрака. Она ничего не нашла. Ну, не совсем ничего, там было несколько печальных духов, выцветших до неузнаваемости, им было десятки или сотни лет. Но обезумевший, разлученный призрак только что убитого человека должен был быть мертвенно-бледным в ее Взоре, сказала она. Души Толлина там просто не было.
Освил глубоко вздохнул.
— Поскольку Инглис не взял с собой ничего, что ему не принадлежало, его не обвиняют в краже. Я думаю, что это убеждение может быть… ошибочным.
У Пенрика отвисла челюсть.
— Вы думаете, что этот человек украл призрака?
Похитил? Захватил? Взял в заложники? Для этого преступления требовалось разработать совершенно новый закон, описывающий его. Пен предположил, что это как раз та самая разновидность казуистики, которой наслаждались в Ордене Отца.
— Орден Отца зависнет, — пробормотала Дез в новой тревоге. — Там будут более грозные Силы, чем серая компания, заинтересованная в этой краже…
Принцесса тоже в изумлении уставилась на замолкшего следователя. Он раньше ей этого не говорил? Освил неловко пошевелился, делая усеченный взмах, как бы дистанцируясь от собственного вывода, но затем его рука сжалась в кулак.
— Никто из моих начальников так не думает. Но я — да.
Глава 3
К облегчению Освила, принцесса-архижрица отнеслась к его рассказу достаточно серьезно, чтобы одолжить ему как своего придворного волшебника, так и небольшую группу ее дворцовой стражи, местных солдат Ордена Дочери, призванных защищать собственность Храма и паломников. К его разочарованию, отряд мог быть готов отправиться не раньше утра.
Он использовал время, как мог, обыскивая нижний город за рекой Линнет, где останавливались торговцы и караваны, и где располагались обслуживающие путешественников гостиницы, таверны, кузницы, шорные мастерские, конюшни и другие заведения того же рода. Доки и причалы, обслуживающие движение по озеру, становились тише с наступлением сезона, хотя озеро еще не замерзло. Но ни в одном месте он не смог найти ни одного достоверного сообщения об одиноком путешественнике, подходящем под описание объекта своего поиска.
Медлительное зимнее солнце поднималось серым и золотым, когда они миновали городские ворота и, наконец, выехали на главную дорогу на север, огибая западную окраину озера. Снег прекратился, оставаясь на полузамороженных колеях грязно-белой кашей в палец глубиной. Когда город остался позади, а озеро в длинной долине расширилось, Освил с сомнением посмотрел на дальний берег, темный на фоне рассвета. Все фермерские тропы и густой кустарник поднимаются на высоту с той стороны, как ему сказали, — маршрут, который вряд ли выберет беглец в спешке. Но как насчет беглеца, желающего спрятаться? Несмотря на то, что это царство казалось маленьким на карте, на земле оно казалось гораздо более просторным.
Нет, надо смотреть логически: сначала наиболее вероятные возможности, а затем менее вероятные. Он смотрел между покачивающимися ушами своей лошади и старался не чувствовать себя таким уставшим.
Повернувшись в седле, он проверил свой отряд: сержант и четыре солдата, все выглядят достаточно крепкими, укутанными от холода. Затем взглянул на своего нового колдуна. По крайней мере, этот держался в седле лучше, чем предыдущий. Тот, горожанин, хотя и был гораздо опытнее, но также был гораздо старше и толще. Этот Пенрик выглядел
