— А чего хочешь ты?
Аликс не нашлась, что сказать. Она не знала ответа.
Неделя за неделей тянулись в мучительном ожидании. Аликс вставала рано утром, дабы первой встретить почтальона, а когда тот тихонько стучался в дверь по вечерам, сердце девушки едва не выпрыгивало из груди. Как-то по-детски глупо было предполагать, что благодаря крохотному листку бумаги, отосланному на другой конец земного шара, к ней прибудут вести от матери.
Весна пришла в этом году рано. Был еще март, но когда Аликс катила домой на велосипеде, греясь под теплыми солнечными лучами, ей казалось, что наступило лето. Вот и сегодня Аликс жмурила глаза, подъезжая к дому. Сейчас на крыльце появится Бетти и, как всегда, скажет: «Привет, Аликс. Как прошел день?» Она испытала невероятный шок, когда Бетти буркнула:
— Привет, Аликс. Поторопись. У бабушки есть кое-что для тебя.
— Что именно? — не удержалась девушка.
Бетти заговорщически ухмыльнулась:
— Не могу сказать. Но уверена, это пришло сегодня с утренней почтой.
На подкашивающихся ногах Аликс вошла в залитую светом гостиную. Ее сердце пело от появившейся надежды. Миссис Фарлей стояла возле французского окна и смотрела в сад. Заслышав шаги внучки, она обернулась и, обойдясь без приветствий, сразу заявила:
— Утром я получила коротенькое письмо от Нины. Милая моя, она велела передать тебе это… — Бабушка указала на небольшой бумажный пакет, лежащий на чайном столике.
Дрожащими от нетерпения пальцами Аликс принялась рвать бумагу.
— Она… она написала что-нибудь обо мне?
— Только то, что ей понравилась фотография, — сдержанно произнесла бабушка.
Аликс вспомнила слова Дженни о бабушке… но, увидев содержимое пакета, позабыла про все на свете.
Сорвав последний клочок бумаги, Аликс, как за ценный приз, ухватилась за фотографию матери.
— О нет… нет! — дико повторяла она.
Ноги отказывались служить, и девчушка обессилено рухнула в кресло. Она все смотрела и смотрела, и не могла отвести взгляд от грустных и одновременно смеющихся глаз женщины, которая произвела ее на свет.
Как и говорила бабушка, та была невероятно красивой. Но было в ней что-то такое… от чего у Аликс защемило сердце. Изумительные губы, слегка приподнятые в уголках, нежный овал лица, широкие скулы, ямочки на щеках. Огромные глаза, казалось, излучали свет, в их глубинах хранилось множество тайн… но все это Аликс заметила позже. Сейчас же она видела перед собой выражение теплоты и нежности, которые предназначались ей и только ей одной.
Через минуту, показавшуюся вечностью, Аликс поняла, что бабушка встала позади кресла и смотрит поверх ее плеча на фотографию.
— Ба… какая же она красивая! Я и не представляла себе! — Аликс повернулась, чтобы посмотреть бабушке в глаза, и была сражена суровым выражением ее лица. — Это и правда она?
— Да.
Аликс прижала фотографию к груди.
— Она такая… добрая… и нежная. Именно так и должна выглядеть мама.
— Могу предположить, — фыркнула старушка, — что фотография была сделана именно для этой цели.
— Бабушка! — Аликс вскочила на ноги. — Как ты смеешь думать о ней такое!
Миссис Фарлей не отреагировала на резкость внучки. Но наступившая тишина ясно показывала, что между ними теперь пропасть. Аликс тут же отчаян но попыталась ее преодолеть. Она стремительно бросилась к бабушке и обняла ее.
— Ба, прости! Пожалуйста, прости. Я не понимала, что говорю. Пожалуйста, прости меня.
Бабушка ласково потрепала ее по волосам:
— Все хорошо, милая. Давай больше не будем вспоминать об этом. Я не хочу, чтобы мы ссорились из-за твоей матери. Вот, возьми фотографию. Кажется, на обратной стороне что-то написано.
Все еще дрожа от волнения, Аликс взяла фотографию и перевернула. В правом углу твердым, изящным почерком было написано:
«Малышке Аликс со всей моей любовью.
Нина Варони».
Нина Варони!
Узнав имя, Аликс даже не испытала разочарования оттого, что фотография не была подписана «Мама».
— В-Варони, — ошеломленно произнесла она. — Моя мама — Варони?
Бабушка грустно кивнула.
— Но… я столько слышала о ней. Я хочу сказать… все о ней слышали. Она ведь мировая знаменитость, разве нет? Как Каллас и…
— Не так, как Мария Каллас, — быстро поправила бабушка. И в ее словах была доля правды. — Она известная певица… хорошее сопрано, но отнюдь не легенда. А сейчас пойдем, моя дорогая, выпьем чаю.
Аликс послушалась. Но как же ей было трудно, ужасно трудно пить чай с лимонным кексом и поддерживать будничную беседу, в то время как все ее мысли были заняты матерью.
«Моя мама — Варони. Варони! А я искала сообщения о Нине Фарлей. Не удивительно, что ничего не смогла найти. И она написала «со всей любовью»… Нина Варони написала… моя мама. Разве она не хочет повидаться со мной? Бабушка не сказала, что было в письме. Но она обязательно расскажет, если мама захочет со мной встретиться. Я знаю… но бабушка ясно дала понять, что не желает нашей встречи. Может, Дженни права насчет нее? Возможно ли такое… моя бабушка — собственница? Или она ревнует?»
После чая Аликс пулей помчалась наверх в свою комнату, конечно же прихватив фотографию с собой. Она плюхнулась на кровать, поставила напротив фотографию и в который раз принялась ее рассматривать. Она изучала светящиеся в глубине глаз любовь и нежность, вглядывалась в каждую черточку отныне дорогого ей лица.
Лицо мамы запечатлено на тысячах снимков, внезапно подумала Аликс. В сотнях домов по всему миру стоят ее фотографии с подписью: «Сердечно поздравляю», «С наилучшими пожеланиями». И даже «Приятных воспоминаний о чудесном концерте» в адрес рьяного поклонника.
Но ни у одного, Аликс была уверена, из армии обожателей не было фотографии со словами «Со всей моей любовью».
Любовь Нины Варони была не для них. Она отдана… вся без остатка ее маленькой дочке Аликс.
С радостным криком девушка уткнулась в подушку, не в силах сдержать бурю радостных эмоций. Она долго лежала, боясь пошевелиться, дабы не спугнуть ощущение беспредельного счастья.
Позднее Аликс пыталась припомнить все хорошее, что произошло с ней за последние полтора года. А заострять внимание на некоторых серьезных изменениях в некогда идеальных отношениях между бабушкой и внучкой не было необходимости.
Аликс исполнилось девятнадцать, и недавно она закончила школу. Они с Дженни поклялись посылать письма друг другу каждую неделю и честно исполняли клятву. Но Дженни была далеко — она с опекуном уехала за границу, и послания становились с каждым разом все короче и короче.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
