— Садись сюда, дорогая, чтобы я могла любоваться тобой, — сказала Варони и обратилась к друзьям: — Я так давно ее не видела. Для меня это трудновато, вы понимаете… — Она робко улыбнулась и развела руками, как бы извиняясь, и все в зале выразили сочувствие звезде, блестящая карьера которой и любовь публики не оставляли времени на личную жизнь.
Аликс промолчала. Казалось, ее язык превратился в кусок свинца. Сердце, недавно бьющееся радостно и учащенно, теперь словно сжалась в комок. Девушка с трудом могла дышать.
— Нина, а я и не знал, что у тебя есть сестра! — изумленно воскликнул кто-то, и Аликс вновь ощутила на себе взгляд пытливых карих глаз. Брюнет сидел за их столиком по другую руку от Варони и сверлил девушку взглядом. Такое пристальное внимание ее раздражало.
— Разве нет? Я всегда держала ее подальше от богемной жизни. Она такая юная и всегда оставалась для меня сестренкой-младенцем. Должно быть, у нас лет десять разницы, — добавила Нина с искренней улыбкой. — А-а, милая? — Варони нежно потрепала Аликс по щеке. Прикосновение хрупких пальцев было теплым и нежным, но в нем явственно читалась властность.
Аликс взглянула на мать почти с ужасом, но уверенный жесткий взгляд голубых глаз привел ее в чувство.
— Да, — неуверенно пробормотала девушка. — Да, почти десять лет. — Она ни слова не смогла больше из себя выдавить.
Аликс чувствовала себя обманутой. Ужасное предательство. Как она могла не признать ее дочерью? Аликс еще не оправилась после шока, и все происходящее казалось ей дурным сном.
Дело не только в долгожданной встрече… она все еще ощущала тепло рук и горячие поцелуи матери. Для Аликс будто свершилось чудо — их души соединились, после многолетней разлуки, и настолько прочно, словно ничто не могло разъединить их.
И тот миг, когда ее пылающие губы коснулись щеки матери, Аликс знала, что они единое целое. Она бы поняла это, будь даже слепой и глухой от рождения.
И Варони чувствовала то же самое. Пока девушка думала: «Она моя мама, моя мама!» — та конечно же твердила про себя: «Это Аликс! Моя любимая дочка». Каждое ее прикосновение, каждый поцелуй и объятие говорили об этом.
Тем не менее всего каких-то четыре минуты спустя Варони хладнокровно объявила, что Аликс — сестра. Младшая сестра. В покровительственном тоне слышались только сестринские чувства. Притворство было идеальным.
Огромным усилием воли Аликс проглотила ком в горле, уняла бешеную скачку мыслей и заставила обратить свой взор на сидящего рядом мужчину, который заговорил с, ней. Высокий светловолосый англичанин, лениво откинувшийся на спинку стула, заметив растерянность и испуг Аликс.
— Не надо так бояться. Пища абсолютно безвредна. Или… — его серые глаза хитро блеснули, хотя лицо оставалось серьезным, — ты можешь питаться одной радостью и любовью после момента счастливого воссоединения семьи?
Аликс улыбнулась одними губами.
— Я не голодна, — срывающимся голосом заметила она, но тут же сообразила, что солгала. В последний раз она ела много часов назад.
Варони, поддержав парой свежих фраз беседу, по-сестрински накрыла ладошку Аликс своей теплой ладонью.
— Солнышко, ты, должно быть, умираешь с голоду. — Все новые ласковые прозвища сыпались из ее уст, как осенняя листва с деревьев. Но она тут же отвернулась, не заботясь о том, каким именно образом «солнышко» собиралось спастись от голодной смерти.
Высокий брюнет громко рассмеялся и бросил несколько слов на немецком, сопровождая речь размашистыми жестами.
— Морлинг говорит, что тебе необходим бифштекс вот такой величины и такой ширины, чтобы вернуть румянец на бледные щечки, — весело разъяснил англичанин.
— А-а… — Аликс улыбнулась мужчине, названному Морлингом, и получила в ответ дружеский кивок. Но прежде чем брюнет перевел тяжелый взгляд на другой столик, Аликс заметила проблеск любопытства в его карих глазах. — Кто он? — шепотом спросила она англичанина.
Тот удивился.
— Морлинг. Дитер Морлинг. Ну, ты знаешь, — произнес он, будто это имя было известно всем. Перехватив недоуменный взгляд девушки, юноша пояснил: — Он знаменитый дирижер. Кстати, раз уж речь зашла об именах, может, представимся? На таких вечерах никто никого не знакомит. Меня зовут Барри Элтон. А тебя…
— Фарлей. Аликс Фарлей, — отозвалась девушка, немного удивленная тем, что все еще носит эту фамилию.
— Понятно. Вероятно, «Варони» — нечто вроде компромисса между «Фарлей» и звучным итальянским именем?
— Полагаю, что именно так. — Аликс поспешно переключила внимание собеседника на проблему получения еды.
Потом она не могла вспомнить, что именно ела тем вечером или о чем говорили. Происходящее напоминало яркий, невероятный, запутанный сон, в котором главной фигурой была ослепительная Нина Варони. Ее мама… ее сестра… или просто известная певица. Аликс уже начала путаться. До рассвета оставалось не больше двух часов, а веселая болтовня не стихала, официанты подносили все новые блюда и напитки.
Варони часто улыбалась Аликс, иногда роняла пару ласковых слов, но девушке никак не удавалась целиком привлечь внимание матери к себе. Певица была в центре пересечения всех взглядов. С неисчерпаемой энергией и неизменной улыбкой она одновременно поддерживала дюжину бесед и не обошла вниманием ни одного гостя вечера.
«Теперь я понимаю, что бабушка имела в виду, — подумала Аликс, — говоря, что истинная красота Варони в ее неиссякаемой энергии».
Оказалось, Аликс не единственная, кто пришел к подобному выводу. Глядя украдкой на Барри Элтона, она перехватывала его восхищенный и одновременно саркастический взгляд на Варони.
Заметив, что Аликс наблюдает за ним, он рассмеялся и шепнул:
— Глядя на нее, не подумаешь, что мадам Варони исполнила несколько часов назад одну из сложнейших оперных ролей.
— Нет, — согласилась Аликс, одарив мистера Элтона ответной улыбкой. — Она замечательная, правда?
— Да, она замечательная, — кивнул собеседник, но на этот раз в его голосе чувствовался явный холод. Казалось, таким образом он собирается сообщить девушке, что не стоит совать свои нос в чужое дело.
Гордость Аликс была уязвлена. До сего момента она считала Барри Элтона единственным дружески настроенным к ней человеком из всей разномастной компании.
Но, видимо, мистер Элтон уловил ее подавленное настроение, так как через минуту тихо спросил:
— В чем дело?
— Ни в чем!
— Кажется, я обидел тебя.
— О нет. — Алекс все же не удержалась и съязвила: — Кажется, я обидела вас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
