нее – потерявшую сознание Идунн. Женщина остановилась и посмотрела на Альбу, лежавшую на траве:
– Ты Альба?
Та удивленно кивнула.
– Идунн говорила, что приведет подругу.
Альба почувствовала укол совести.
– Пойдем, нужна твоя помощь. Она сильно ударилась.
Женщина, которая, наверное, и была тетей Идунн, поспешила к дому, Альба бросилась за ней. Женщина делала шаг, Альбе приходилось делать два. И как она открыла дверь изнутри? Откуда она вообще появилась?
Они быстро поднялись по лестнице в большую спальню, обжитую, как и кухня, с красивой старинной мебелью. Женщина положила Идунн на кровать, на покрывало, расшитое синими цветами, и зажгла над камином керосиновую лампу. Комната наполнилась дрожащим оранжевым светом. Альба заметила, что в волосах Идунн засохла темно-красная кровь. Большие напольные часы в углу мерно тикали. Темноволосая женщина достала из шкафа простыню и принялась рвать ее на длинные полосы.
– Возьми в кухне миску, сбегай во двор и набери воды из колонки.
Альба растерянно посмотрела на нее – она хотела рассказать о том, что случилось, попытаться все объяснить… Но женщина бросила на нее резкий взгляд, который означал, что сейчас не время для разговоров, и Альба поспешила во двор.
Она нашла колонку и вернулась с миской воды, и женщина показала ей, как смывать со лба Идунн кровь, а сама убежала вниз. Кровь из раны еще шла, но дышала Идунн хоть и тяжело, но ровно.
Альба слышала, как тетя Идунн гремит чем-то в кухне, затем она появилась в дверях со ступкой в руках и стала перетирать травы с какой-то жидкостью.
– Что это? – спросила Альба.
– Мед, розмарин, медвежья желчь, – ответила женщина. Вонь стояла невыносимая.
Женщина начала осторожно смазывать Идунн лоб, тихо бормоча что-то. Казалось, она чертит на ее коже какие-то знаки.
– Вызвать скорую?
Женщина не ответила и продолжила водить пальцами по лбу Идунн. Альба разобрала несколько слов: «Плоть к плоти, кость к кости, сустав к суставу. Кровь останови. Помоги. Излечи. Плоть к плоти, кость к кости, сустав к суставу…»
Слова повторялись снова и снова, и невозможно было понять, где начало, а где конец. Еще женщина произносила незнакомое слово: Уруз, Уруз, Уруз. Трижды, а затем снова: «Останови кровь. Помоги. Излечи. Плоть к плоти, кость к кости, сустав к суставу». Светло-бурой мазью она чертила странный знак, похожий на ноту или букву неизвестного языка – три простых линии, похожие на две стены и пологую крышу.
– Уруз, Уруз, Уруз, – произнесла она напоследок и молча продолжила наблюдать за лежащей без сознания Идунн. Казалось, что женщина продолжает молиться про себя.
Альба не решалась нарушить тишину и просто смотрела на тетю Идунн. Единственным ее сходством с племянницей были лохматые волосы, только каштановые, а не светлые. Лицо у нее было не продолговатое и заостренное, как у Идунн, а широкое и круглое с четкими линиями. Глаза у Идунн были зеленые, а у нее – большие, темно-карие, почти черные.
– Что случилось? – наконец спросила она.
– Она споткнулась, – быстро ответила Альба и добавила: – Я так думаю.
Казалось, женщина пыталась что-то прочесть в ее взгляде. Альба испугалась и повернулась к Идунн:
– С ней все будет в порядке?
Женщина встала и сполоснула руки в миске.
– Она сильно ударилась, у нее серьезное сотрясение, но все будет хорошо.
Она протянула Альбе руку:
– Сири Сакс, тетя Идунн.
Альба неуклюже ответила на приветствие:
– Альба.
Вдруг Сири улыбнулась ей приветливой, хотя и загадочной улыбкой, которая исчезла так же внезапно, как появилась.
– С вами был кто-то еще?
Альба покачала головой, но сделала это слишком поспешно, и Сири поджала губы, как будто поняла, что она врет.
Идунн пробормотала что-то во сне, и Альба была рада возможности сменить тему.
– Это поможет? – спросила Альба, указывая на повязку, на которой Сири начертила светло-коричневый знак.
Сири вздохнула.
– Да, это ускорит процесс заживления. Но эффект в здешних краях не такой сильный. Энергия тут слабее, чем та, к которой я привыкла.
Альба ничего не поняла.
– Раз променял… – выкрикнула Идунн, а потом тревожно простонала: – Назад не воротишь…
Сири встала.
– Лучше оставить ее в покое, пусть восстанавливает силы.
Они вышли, Сири уселась на крыльце и стала набивать табаком небольшую трубку.
– Разве не нужно вызвать скорую? – снова спросила Альба.
– Если они узнают, что она поранилась, то заберут ее в больницу и будут только мешать. Пусть лучше остается дома. Я сама за ней присмотрю.
Альба сомневалась, что бормотание, мази и закорючки лучше современной медицины, но затем вспомнила про дядю Одда: он разозлится, если узнает, что она переходила дорогу. А уж что начнется, если учительнице станет известно, что на самом деле случилось с Идунн и кто в этом виноват… Альба предпочла бы никого больше не посвящать в эту историю.
– Если не хотите, я никому не расскажу.
– Чтобы никто не узнал, что ты наделала? – спросила тетя Идунн.
– В смысле? Это же не я толкнула Идунн!
– Значит, это был кто-то другой?
Альба напряглась. Стало ясно, что она проболталась.
– Вы ведь обманули Идунн, не так ли?
Дальше врать не имело смысла.
– Я не нарочно, – смущенно проговорила Альба.
Сири понимающе кивнула, но продолжала смотреть в сторону.
– Почему вы обижаете Идунн в школе? Что она вам сделала?
– Ничего.
– Чем она вам не нравится?
– Идунн мне нравится, – сказала Альба и поняла, что это так и есть. – В школе бывает сложно вписаться, а Идунн даже не пытается.
– Потому что она не бесхребетный аспид, который лебезит перед сильными. Или еще хуже – пытается стать невидимым, чтобы не пришлось защищаться.
Альбе оставалось только кивать. Она не знала, что такое «аспид», но понимала, что это про нее. Она подошла к изгороди, подняла велосипед.
– Передайте ей, что мне очень жаль…
После всего, что случилось, слова казались ничтожными.
– Слова, сказанные искренне, имеют огромную силу, – задумчиво произнесла Сири, – но им не сравниться с действиями.
– Что же мне сделать?
Сири ненадолго задумалась.
– Можешь для начала навещать Идунн, пока она идет на поправку, чтобы ей было не так скучно.
Альба кивнула.
– И еще ухаживать за травами, которые Идунн помогла мне посадить. Чтобы травы стали полезными, им нужны забота и внимание.
– Я не очень разбираюсь в растениях, – призналась Альба, у которой даже цветка в горшке никогда не было.
– Я тебя научу, – сказала Сири. – Как насчет субботнего утра?
Альба растерялась. Во что она опять ввязалась?
– Часов в семь, – уточнила Сири.
Альба кивнула и поехала домой. Уезжая, она обернулась, посмотрела на хутор и сидящую на крыльце ведьму. Угольки в трубке освещали лицо Сири слабым красным светом.
●●●
В Вэренде была старая полузаброшенная стоянка для туристов, но даже летом там редко кто останавливался. Сквозь заброшенные фургоны проросли деревья, стены ларьков и сгнившие доски старого причала покрылись зеленым скользким мхом. Ночью, когда видны были лишь едва освещенные фургоны, темные ларьки и огромное озеро с мерцающей лунной дорожкой, – в этом была своя особая красота. Альба провела здесь большую часть своей жизни – в старом фургоне, качавшемся на полуспущенных
