конце концов она все-таки решила пойти. Никто не сможет сказать, что она не держит слово.
Альба пошла пешком, чтобы окончательно проснуться на свежем воздухе. В половине седьмого утра в лесу не было ни души. Никто еще не вышел на прогулку с собакой или утреннюю пробежку. На траве лежала роса, над лугами стоял туман, и в душе поднималось приятное чувство: лес полон тайн, которые откроются только лисам, совам и Альбе. Вот только ни сов, ни лис видно не было. Только у самого Бьёркагорда Альба заметила, что она тут не одна.
Она свернула на дорожку, за поворотом которой вот-вот должны были показаться старые каменные строения, как вдруг утреннюю тишину нарушил крик. Громкий нечеловеческий рев, от которого кровь стыла в жилах. Медленно и с опаской Альба приблизилась к изгороди. За погребом под старой березой стояла свинья – большая, белая с черными пятнами, как березы во дворе. Ее задняя нога провалилась в яму и застряла. Свинья предприняла еще одну попытку выбраться, но вскоре сдалась и снова завизжала. Таких воплей Альба еще никогда не слышала: свинья визжала так жалобно и горько, что страх тут же сменился сочувствием. Альба направилась к дому, чтобы позвать Сири, но дым из трубы не шел, а в окнах было темно. Очевидно, Сири и Идунн еще не проснулись.
– Есть кто дома? – попробовала крикнуть Альба, но ее голос прозвучал тише, чем она думала. Ей не хотелось стучать в дверь, чтобы не разбудить Сири, но и оставить свинью стенать в одиночестве она не могла.
Свинья смотрела на Альбу, будто пытаясь понять, враг это или друг, и снова отчаянно задергалась, стремясь высвободить ногу.
– Тихо, тихо, – попробовала успокоить ее Альба и осторожно перелезла через изгородь. – Можно тебе помочь?
Она сделала пару шагов к огромной свинье.
– Вот так, все хорошо…
Свинья была почти вдвое больше Альбы и сначала выглядела довольно мирной, но потом начала угрожающе похрюкивать. Сердце Альбы отчаянно колотилось, но она набралась храбрости и потянулась к задней ноге животного. Внезапно все пришло в движение: Альба услышала возглас: «Осторожно!» – и свинья лягнула ее, да так сильно, что Альба отлетела в грязь, где, вероятно, недавно рылась свинья. Если бы животное могло высвободиться, Альба абсолютно точно получила бы удар копытом в лицо.
Поднявшись, Альба увидела, как из дома выбежала Сири. На ней была длинная белая юбка, которую она приподняла, чтобы не споткнуться, густые темные волосы были завязаны в пучок. Сири присела на корточки перед свиньей и протянула ей яблоко:
– Старушка, ты что, так растолстела, что уже под землю проваливаешься?
Свинья оскорбленно хрюкнула, но яблоко съела.
– Я хотела помочь, – сказала Альба, обиженная такой неблагодарностью.
Сири обхватила свинью за живот и вытащила ее из ямы. Вышло не очень изящно, но свинья высвободилась и убежала, благодарно похрюкивая.
– Все кости целы? – спросила Сири, оглядывая Альбу.
– Вроде бы…
– Вот и хорошо. После такой битвы ты заслужила завтрак. А уж потом займемся делами.
●●●
Сири проводила Альбу на открытую террасу и угостила булочками – с пылу с жару. Ржаные булочки с хрустящей корочкой внутри оказались мягкими и воздушными. К ним были поданы ежевичное варенье и нежный сливочный сыр. И то и другое – свое, домашнее. Ничего вкуснее Альба в жизни не ела, но боялась, что если скажет об этом, то покажется подлизой.
– Как Идунн себя чувствует? – спросила Альба, намазывая вареньем еще одну булочку.
– У нее довольно сильное сотрясение мозга, поэтому она много спит, но через пару недель все пройдет.
Альба почувствовала себя неуютно, посмотрела наверх и заметила, как в окне на втором этаже мелькнуло бледное лицо.
– Навестишь ее в другой раз. Когда она будет готова.
После того как Альба выпила два стакана бузинного сока, Сири закурила трубку и повела ее осматривать хозяйство. Она рассказала, что на хуторе живут семь поросят, две коровы, двенадцать куриц и ручной черный заяц по имени Рассел. Коровы и свиньи свободно бродят по лесу, пасутся и роются в земле, сколько душе угодно. Вокруг в радиусе нескольких километров никого нет, а к шоссе животные не подходят.
– Мне совсем не хочется держать их взаперти. Мы заботимся друг о друге, а если им вдруг захочется попытать счастья в другом месте, они могут это сделать.
Сири уселась на большой серый камень у опушки и вынула изо рта трубку.
– А как они понимают, что им пора домой? – спросила Альба.
Ответом ей стала песня Сири. Это был необычный, но красивый зов, эхом разлетевшийся по лесу. Мелодия то поднималась вверх, то опускалась, у Альбы по коже пробежали мурашки. Она заметила движение среди деревьев у края опушки, и вскоре из леса показались коровы и свиньи. Альба с удивлением смотрела на них. Сири подошла и погладила большую свинью, с которой Альба успела познакомиться.
– Сес ты уже знаешь. Я зову ее Сестрица.
Сири по очереди указала трубкой на оставшихся свиней:
– Младшеньких зовут Мокк и Мюка. Вон там, подальше, Альбина и Камма. Бабби и Гулли, похоже, отправились в путешествие.
Альбе все свиньи казались одинаковыми – белые с черными пятнышками, разве что одни поменьше, а другие побольше. Коровы же были разными: одна с темно-коричневыми пятнами, другая снежно-белая.
– Но животными занимается Горм, поэтому тут мне помощь не понадобится.
Альба не успела спросить, кто такой Горм, – пришлось догонять Сири, которая огромными шагами направилась к курятнику. Альба поинтересовалась, почему вокруг так много берез, хотя в лесу их больше нигде нет, и Сири ответила, что у старой березы, растущей над погребом, древние корни и уходят они глубоко под землю.
– Мне нравится думать, что это детки старой березы, – сказала Сири, и Альба согласилась, что это похоже на правду: маленькие березки разбежались по всему хутору, а старая береза присматривает за ними с холма. Но Альбе запретили спускаться в погреб. Ходить по старым каменным ступенькам опасно, а Сири не хочет больше никаких несчастных случаев в своем доме.
За курятником находилась огромная клумба, где вперемежку росли кусты, цветы и травы. Из высоких зарослей выглядывали помидоры, малина, брусника, перчики чили, черника и ежевика. Глядя на зеленеющие листики и стебли, любой садовод мог понять, какие именно корнеплоды и луковичные растения скрываются под землей.
Часть клумбы, где стояли садовые украшения – декоративные улитки, занимали травы Идунн. Под кустом кошачьей мяты дремал какой-то пушистый зверь. Альба подумала, что это кот, но, подойдя ближе, догадалась, что перед ней, наверное, тот самый черный заяц, о котором говорила Сири.
– Кыш отсюда, разбойник! – буркнула Сири и пихнула зайца. Тот обиженно поскакал прочь. – Рассел просто с ума сходит от кошачьей мяты. Как будто не понимает, что должен быть зайцем.
Она поставила на место улиток, которых Рассел опрокинул,
