с ног на голову перевернуться, лишь бы я осталась одна.
“Пора признать — ситуация мистическая… Может, и решение должно быть из области фантастики?"
Если подумать, то я встречала фильмы с таким сюжетом. Героиню или героя внезапно все забывают… и как же они выпутываются?
Я задумываюсь.
Мне вспоминается, что обычно к нуждающимся героям приходит некто мудрый и рассказывает как быть, куда идти и что делать. Но мой "мудрец" где-то заблудился и не дошёл.
Ещё бывает, что у героев таких историй пробуждается внутреннее чутье. Ноги, как бы, сами знают куда идти.
Я с подозрением смотрю на свои, спрятанные под воздушной юбкой, коленки. Те никуда идти не собираются. Если мои ноги и обладают тайными знаниями, то с хозяйкой делиться не спешат.
“Ну, ладно, — расстроенно думаю я. — Может, позже захотят...“
Полицейский, что сидит рядом, изучает мой паспорт, крутит так и эдак. Вглядывается в фото, потом в меня.
— Что-то фотография выцветшая, — бормочет офицер. — И не разобрать вы или нет.
— Я же недавно паспорт получила, там всё нормально с фото, — говорю, но полицейский поворачивает ко мне документ. И у меня глаза лезут на лоб.
Квадратик с моим фото пожелтевший, словно ему лет сто. Краски бледные, даже глаз не разглядеть. Имя и фамилия тоже выцвели.
Полицейский недовольно качает головой, но отдаёт мне документ. Говорит задумчиво:
— Над опасными людьми, вы, девушка, решили подшутить. Зачем вам это надо?
— Я просто юмористка по жизни, — бормочу. Мне уже кристально ясно, что доказывать что-то, бесполезно. Это словно об стену головой биться, кроме головной боли ничего не получишь.
— Придётся ехать в участок, — сообщает полицейский. — Оформляться.
— Зачем? В чём меня обвиняют?
— Как в чём? В похищении, конечно. Вы похитили невесту Виктора Покровского.
— Что? — возмущаюсь я. — Но это же бред!
— Бред, не бред, но на вас платье и украшения похищенной. Это подтвердили множество свидетелей. К тому же ваш паспорт вызывает много вопросов.
Меня прошибает холодный пот. Получается, меня правда заберут в полицию? А что потом? Посадят? Или, может, сдадут в психбольницу?! Паника накатывает волной.
— Но есть и другое решение, — как бы между прочим сообщает полицейский.
Я поднимаю на него несчастные глаза
— И какое же?
— Вы расскажете, где находится Алиса Доронина, и мы вас отпустим.
— О, боже… — бормочу я.
— Вам даже оставят украшения и платье.
— Вот это щедрость...
— Именно, — соглашается офицер, не почувствовав сарказма. — Виктор Покровский очень любит свою невесту и готов отпустить вас с миром за содействие.
Любит…
Мне вспоминается пощёчина. Лицо тут же начинает гореть, а в груди полыхать от стыда и унижения. Я закусываю губу, чтобы снова не расплакаться.
“Виктор просто не знает, кто я, — пытаюсь успокоить себя. — Он не виноват. Он любит Алису… А кто теперь я?”
— Ну так что, девушка? — торопит полицейский.
Я нервно закусываю губу. Совершенно не понимаю, что делать. Отказаться и отправиться в тюрьму? Может, утром всё волшебным образом станет как прежде?
А если нет?
Если прямо сейчас мой последний шанс поговорить с Виктором?
Я ведь могу рассказать ему что-нибудь из наших свиданий. То, что кроме меня, никто не знает! Например, что он терпеть не может кукурузу и всегда выкладывает её из салата. Или, что у него на спине родинка в форме звезды. Или можно припомнить, как мы гуляли в саду с фонтанами… Мы тогда много о чём говорили. Точнее, я говорила, а Виктор слушал. О себе он не любит рассказывать… Что кстати, тоже факт не всем известный.
Может, тогда он мне поверит? Почувствует... Ведь Виктор говорил, что любит меня, а любимого человека нельзя просто взять и забыть, верно? Ведь любовь — это нечто высшее, что связывает на незримом уровне. Надо просто постараться достучаться!
— Гражданочка, вы чего зависли? — спрашивает офицер. — Вы Алису нам вернёте?
— Хорошо, — твёрдо говорю я. — Верну!
— О! Вот так бы сразу!
— Но говорить буду только с Виктором.
— Как скажете, — не спорит офицер.
Вместе мы выходим на осеннюю улицу, вместе подходим к моему жениху.
У меня замирает сердце. Я кажусь себе неловкой, нелепой. Внезапно вспоминаю, что плакала, и должно быть часть косметики размазалась… ещё и платье в беспорядке.
Виктор поднимает голубые глаза, в которых ни грамма прежней теплоты. Один холод, от которого мурашки по коже… Такого Виктора я раньше не знала. Он словно высечен из льда. Прекрасный далёкий принц, к которому я не смею прикоснуться.
— Вот, привёл, готова говорить по делу, — бодро рапортует офицер.
Виктор смотрит не на меня, но словно сквозь меня…
— Вить, — зову, а у самой голос дрожит. Почему-то вдруг становится ужасно страшно, — ты можешь меня выслушать... пожалуйста.
Жених не реагирует, его взгляд заволакивает странная пелена, он оглядывается по сторонам.
— Где эта мошенница? — спрашивает резко.
— Только что тут стояла! — волнуется офицер.
Виктор скрипит зубами и идёт к полицейской машине, заглядывает в окна. Офицер выругивается и спешит следом.
А я стою на месте и хлопаю глазами.
Что, блин, опять происходит!
— Э-эй! — осторожно зову, подходя к мужчинам со спины. Ноль реакции. Тогда, замирая от страха, дёргаю Виктора за рукав… Точнее, пытаюсь дёрнуть. Потому что внезапно мои пальцы проходят насквозь…
Я вновь зову жениха, в панике пробую снова его коснуться — бесполезно! Сколько бы ни пыталась, я прохожу насквозь. В горле зарождается истерический смех.
“О, боже! Боже! Я призрак!” — вопят мысли. Пульс всё сильнее стучит в висках.
Неужели я умерла?! Но в какой момент?! Как, блин, можно не заметить собственную смерть! Уму непостижимо... И если умерла, то почему за мной всё ещё не явился ангел… или кто там за умершими приходит? Где, блин, положенный мне “свет в конце туннеля”?!
“Так, надо немедленно успокоиться! Вдох-выдох, — говорю я себе. — Только что меня все видели, а значит пациент скорее жив, чем мёртв… Но что тогда случилось?
Виктор тем временем обходит полицейскую машину кругом, зло отчитывает офицера, требуя объяснить, куда делась задержанная. Тот лишь разводит руками, мол, понятия не имеет. Они спорят ещё пару минут, а потом мой жених сжимает кулаки и широким шагом уходит прочь.
Не зная, что ещё предпринять, я спешу следом.
