злющая до ужаса старушка превратилась в мираж, но этого, увы, не случилось.
– Что?! Напраздновалась вчера? И где твой хахаль? Заперла бедных детей в их комнате, весь дом за один вечер превратила в гадюшник, а сама здесь развлекалась, пируя и уже мысленно владея имуществом Энкеля и Самиры! Да если бы не мой возраст и отсутствие магии, то я сама бы взяла над ними опеку! Бедные малыши! И за что им такое в столь юном возрасте? – женщина всхлипнула, на мгновение показывая себя ранимой и взволнованной, но потом вновь ощетинилась, продолжая: – Посмотри, что ты сотворила с домом?! Да, он стар и местами потрепан, но при живой Розане здесь всегда было прибрано, в холодильной камере стояла еда! Бедняжки нет всего третий день, а ты за столь стремительный срок все испоганила…
Бабушка сокрушалась, а я молчала, делая про себя выводы. Что сказать, узналось многое. Например, то, что я точно в другом мире, потому что речь шла о магии, и судя по всему у меня она есть…
«Боже, у меня есть магия? Я определенно чокнулась…»
Мне стало понятно, что все вот это свинство сотворило мое тело, а для всех находящихся здесь, следовательно, я сама. Получается, что вчера тут эта мадама пировала с каким-то мужиком, заперев голодных детей, а потом устроила свинарник…
«Да в какое же чудовище меня закинуло??? Мамы ребятишек не стало три дня назад и похоже я их опекун, который их ненавидит и хочет прибрать все наследство к своим рукам… М-да-а-а, чудесная у меня репутация», – мысленно застонала я, слушая проклятия в свой адрес.
– Им и так много выпало на их долю, а еще и ты теперь свалилась на головы этих двух малышей! Бедные мои и как же вы будете… Сразу предупреждаю, Патрисия, если они мне пожалуются на тебя еще хоть раз, то я доложу об этом проверяющему и тогда ничерта ты не увидишь, поняла?!
– Простите, – устало вздохнула я, осознавая, что легко мне похоже никогда не будет, – а как вас зовут?
– Ты совсем с дуба рухнула? – выпучила на меня глаза бабушка. – Перепраздновала вчера?
– Так перепраздновала, что имя свое только что узнала, – буркнула я тихо, но бабушка-одуванчик услышала мой бубнеж.
– Пьянчуга! – фыркнула она, смотря на меня с отвращением. – И как только тебе детей доверили?! Убирай дом и возвращай его в прежний вид! Ты смотри, решила она вчера детей магией в свою комнату загнать, все обои ободрала и мусора нашвыряла! Да что ты за чудовище такое, Патрисия?!
Не знала, что ей ответить. Сказать правду, что я и не Патрисия вовсе? Тогда что меня после этого ждет? Да и поверит ли она? Что-то мне подсказывало, что точно нет.
– Я прошу за все прощения, – кивнула смиренно, наблюдая настороженность на лице женщины. – Такого больше никогда не повторится. Я буду ухаживать за ребятишками и никогда больше им и грубого слова не скажу. Честное слово!
– Смотри мне, – подозрительно фыркнула бабушка. – Напоминаю, мой дом по соседству! Мне все видно, пусть и расстояние между нами приличное! Наводи порядок, а я пойду детей покормлю! В этом хлеву, который ты здесь вчера устроила, детям не место принимать пищу!
С важным видом старушка развернулась и скрылась за поворотом, оставляя меня в разбитых чувствах и с целой кучей мыслей.
"Наверное оно даже и к лучшему, что эта пакость, в которую вселилась моя душа, умерла. Даже страшно представить, что было бы с детьми, процветай и дыши она дальше…»
– Пат, – послышался страстный шепот за спиной, отчего я чуть не заорала на всю кухню, – милая, эта старуха ушла?
Развернулась с трепыхающим сердцем и широко распахнутыми глазами, наблюдая, как в воздухе над полом парит светящееся пятно из которого выглядывает беловолосый мужчина.
«Вика, только не ори! Не ори, я тебе говорю!»
– Ты чего испугалась? – усмехнулся он, играя бровями. – Сегодня продолжим наш праздник, я так соскучился по твоему телу, – мужчина мерзко облизал свои губы-вареники, от чего меня чуть не стошнило.
«И этот… мужчина совокуплялся с моим новым телом? Фу, какая мерзость», – мысленно скривилась я. – Да по нему сразу видно, что он Альфонс! Да еще какой-то… не такой!»
– Я вечерком загляну, ты только этих убогих спрячь, чтобы их вой нам не помешал… – подмигнул он, вызывая у меня приступ ярости.
– Знаешь, что, – рыкнула я, набирая для уверенности полную грудь воздуха. – Пошел к черту!
– Не понял? – выпучил на меня глаза белобрысый.
– Чего ты не понял?! Скройся и не появляйся мне больше на глаза! – боялась, что переборщу, но мне так хотелось наговорить ему гадостей. Он мне был отвратителен.
– Мышка, ты расстроилась, что вчера я не смог довести тебя до оргазма? Так сегодня я реабилитируюсь… – залепетал он, пытаясь вышагнуть в комнату.
«Боже, пусть он заткнется!»
– Я сказала, – рыкнула уже увереннее, понимая, что ничего он мне не сделает, – пошел отсюда! Между нами все кончено!
– Но…
– Ты не понял?! – для большей убедительности даже ногой притопнула и метелкой замахнулась.
– Понял, – скривился недовольно беловолосый, – но вечером мы с тобой обязательно поговорим на эту тему. В конце концов наш договор никто не отменял!
Скрипнув зубами, этот "Альфа-самец" скрылся в светящейся штуке, оставляя меня с колотящимся сердцем и учащенным дыханием.
«Вика, держись. Похоже это только начало… лишь бы не конца».
5. А я уже поверила в лучшее
Виктория
Поражалась откуда у меня столько хладнокровия. Несмотря на все случившееся, что казалось полным абсурдом, я умело держала лицо, прикидываясь Патрисией. Не стоит к гадалке ходить, чтобы с уверенностью заявить – девушка полна тайн и загадок, причем не светлых, а гнусных и мерзких.
– Еще и этот вечером явится, – фыркнула я, вновь приступая к уборке кухни.
Мысли стремительно носились в голове, но мытье посуды помогало сосредоточиться, как бы странно это не звучало.
Тарелка за тарелкой вставала на полочку, сияя чистотой. Пол избавился от шелухи, запах выветрился, и я печально вздохнула, присаживаясь на краешек стула.
Жалеть себя не было смысла, только нюни распускать, а этого сейчас точно не нужно. «Да, я в очень сложной ситуации, но ведь это лучше, чем быть мертвой,
