но не прошла и пару метров, как слуха коснулось отчаянное шипение Энкеля:
– Уходите отсюда!
– Щенок, прочь с дороги! – грубо произнес мужской голос. – Где твоя тетка?!
Рванула со всех ног, резко распахнула двери и вперивая взгляд в того самого белобрысого хмыря, который несколькими часами ранее выглядывал посреди кухни из светящегося пятна.
– Здесь я! – произнесла злобно, полыхая от негодования, что этот гад так грубо разговаривает с мальчиком.
– Патрисия! – тут же просиял блондин, причмокивая губами-варениками и нервно поправляя платок на шее. – Я немного раньше, чем обещал. Скажи… этим… чтобы они исчезли с моих глаз! – брезгливо фыркнул мужчина, морщась от присутствия напротив него стоящего Энкеля, за которым пряталась напуганная Самира.
– Эти, как ты изволил выразиться – хозяева здесь! – рявкнула я, чувствуя, что хочу защитить малышей и никому их больше не дать в обиду. – Так что имей уважение! Ты пришел в их дом и осмелился грубить и указывать!
– Пат, мышка, ты чего? – нервно сглотнул белобрысый, вызывая у меня приступ рвоты, который медленно, но уверенно пытался вырваться через рот.
– Дети, – мило улыбнулась я, замечая удивление на лице Энкеля, – а можно вас попросить уйти к себе или хотя бы зайти в дом?
Не хотела, чтобы они слышали наш разговор с этим раздутым петухом, который по расцветке полностью с ним совпадал – красная рубаха, зеленый пиджак и черные брюки. Мало ли что он сейчас наговорит, ведь он упомянул про какой-то там договор.
На мое удивление Энкель не стал спорить. Держа Самиру за ладонь, он важно вошел в дом, прикрывая за собой входные двери.
– Это у тебя такой гениальный план, да? – замурчал мужчина. – Чтобы сосунки не путались у нас под ногами? А что, хитро ты придумала, – подкрадывался он ко мне, – я уже переживать начал, что ты передумала…
Белобрысый потянул свои лапы к моей груди, намереваясь ее сжать, отчего тут же получил по ним звонким шлепком моей ладони.
Меня переполняла ярость одновременно с отвращением.
«Как эта Патрисия только вообще могла трах… спать с этим… слизняком?! Поросячьи глазки, висящее пузо, короткие и судя по всему тонкие ножки-спички, мерзкая улыбка и запах как от надушенного коня!»
– Я не изменила своего мнения, которое вы услышали ранее! – фыркнула я, наблюдая, как мужчина прижал к себе конечности, по которым только что получил. – Наши отношения или что там было ранее – закончены!
– Это такая шутка, да? – выпучил на меня глаза белобрысый. – Ты головой ударилась?
«Именно, ударилась!» – фыркнула я.
– Ты не можешь разорвать наш договор! Он скреплен магией, если ты забыла! – выплюнут недовольно белобрысый вареник, хватая меня за запястье и резко дергая на себя. – Какого… Это что?! Где метка?! – заверещал он. – Ты что сделала?! Решила всю землю себе отхапать?! Ничерта подобного, у нас договор…
Не понимала о чем он говорит. Вареник шипел и забрызгивал меня слюнями, вереща, что я обещала ему половину всего, что перейдет мне по завещанию.
– Да с какого перепуга?! – угрожающе зарычала я, ощущая непонятную силу в своем теле. Под кожей словно что-то плавно перетекало, устремляясь к кончикам пальцев.
– Да с такого! У нас был уговор, что я помогаю тебе оформить землю раньше положенного срока, а если точнее, то через три месяца, а ты мне за это отдаешь половину всего!
– Да?! – гневно ахнула я, поражаясь идиотизму Патрисии, которой не терпелось все заграбастать как можно скорее в свои руки. – Так вот ничего ты не получишь, потому что я передумала! Ясно?!
– Не знаю, как тебе удалось избавиться от метки, которая скрепляла наш договор, – гневно зарычал белобрысый, краснея, – но я этого просто так не оставлю, мышка! Ты будешь валяться у меня в ногах и умолять, чтобы я поделился с тобой твоею же землей! Будешь пятки мне лизать и не только их… – на лице мерзавца растянулся хищный оскал, но он тут же испарился, когда я неосознанно замахнулась на него и из моей ладони вырвалось небесно-голубое свечение, которое откинуло поганца с крыльца на добрых несколько метров.
Стояла ни жива, ни мертва от случившегося.
«Очуметь! Вика, у тебя есть магия! Матерь Божья!»
– Ах ты мерзавка! – взревел вареник, вскакивая с земли и устремляясь в мою сторону, отчего я интуитивно сжалась, но тут послышался топот копыт и белобрысый затормозил, оборачиваясь.
В раскрытую калитку на вороном жеребце въехал брюнет, зорко оглядывая дом и нас с вареником.
– Мисс Остарк, – кивнул он мне, как-то недовольно морщась, – я граф Норинген, проверяющий…
7. Такой опекун хуже смерти
Кристиан
– М-да! – протянул я, бегая глазами по строчкам и поражаясь тупости той, которая решила доверить бедных детей самому настоящему чудовищу. – С таким опекуном и смерти желать не нужно. И как только у герцогини Брандербург хватило мозгов дать свое согласие на все это?! Хотя о чём это я? Мозги и герцогиня – понятия совершенно несовместимые.
– Да ладно тебе, Кристиан, – послышался смешок сбоку. – Ты ведь знаешь, что стоит ей увидеть тебя, как разум бедняжки тут же отключается, а тело оживает… Видимо, ты где-то мимо проходил как раз в тот момент, когда герцогиня принимала решение по этим детишкам.
Мужчина захохотал, вызывая на моем лице кислую мину.
– Вообще не смешно! – фыркнул я. – Лучше посмотри, кого она одобрила в опекуны близнецам, потерявшим свою мать! – рыкнул, чувствуя негодование от всего происходящего.
– А вот это уже не нам с тобой решать, – поднял указательный палец вверх мой собеседник. – Тебя назначили проверяющим для этой семьи. Так что вперед, не стоит оттягивать первое знакомство.
Испытывая раздражение, взял в руки мешочек с золотыми, которые буду теперь привозить два раза в месяц для детей, пока они не станут совершеннолетними, и покинул помещение.
Не то чтобы я недолюбливал герцогиню Брандербург, скорее просто не понимал, как такая легкомысленная девица могла занимать сей пост. Да и вообще, она молода для того, чтобы принимать столь серьезные решения. Эта дама с недавних пор вершила судьбы малышей, решая, отдавать их в заботливые руки родственников или отправлять в дом отказных детей. Я понимал, что быть в таком месте не самое хорошее в
