— Вещи будут вам отправлены, Сэдди, — сообщил обрадованный таким оборотом дела Хоукс рассерженной даме. — Я сам об этом позабочусь.
— Мне кажется, мы не знакомы, сэр, — медленно проговорила Каролина. — Но тем не менее я вам весьма благодарна.
Незнакомец поклонился:
— Раймон де Монд к вашим услугам, мадемуазель.
Каролина благосклонно улыбнулась и протянула незнакомцу узкую ладонь. Мужчина поднес ее руку к губам, нежно поцеловал ее, задержав в своей ладони чуть дольше, чем положено.
— Капитан Келлз будет благодарен вам, сэр, — вмешался телохранитель, оценив ситуацию.
При этих словах в глазах незнакомца вспыхнул блеск уже совсем иного рода.
— Вы сказали — капитан Келлз? — спросил он чуть изменившимся голосом.
Каролина привыкла к тому, что отношение мужчин резко менялось, стоило упомянуть имя ее мужа-флибустьера, но сейчас отчего-то эта перемена была ей неприятна. Тут из толпы выкрикнули:
— Эй, гляди-ка! Он не знает, что говорит с Серебряной Русалкой!
Темноволосый смотрел на нее не отрываясь. Каролина тоже не опускала глаз. Она заметила маленький шрам в уголке его рта, оценила подбородок с ямочкой, четкий абрис чисто выбритого лица.
— Серебряная Русалка?.. — удивленно переспросил он. — Простите, мадемуазель, но я на Ямайке новичок.
— Жена капитана Келлза, — расставил все по своим местам Хоукс.
Он уже мечтал, чтобы Каролина поскорее взяла девчонку домой, лишь бы распрощаться с этим приезжим. Тот продолжал смотреть на Каролину с явным восхищением, к которому теперь примешивалось любопытство. Рамон убрал шпагу и молча улыбался, и что-то в его улыбке напомнило Хоуксу черную пантеру из Африки, которая, вырвавшись из клетки на корабле, успела убить троих, прежде чем ее скрутили.
— Пора домой, госпожа, — пробормотал он.
Но Каролина продолжала с улыбкой смотреть в глаза незнакомцу:
— Вы уберегли меня от весьма безобразного столкновения, монсеньор де Монд. Мой муж сейчас в отъезде, но к вечеру он должен вернуться и, полагаю, захочет отблагодарить вас лично. Вы окажете нам честь, если разделите с нами ужин.
Хоукс едва не поперхнулся. Капитан Келлз отсутствовал уже неделю, находясь где-то в верховьях реки Кобры, и сегодня он собирался вернуться домой. Но что он скажет, если после недельной разлуки найдет у себя дома незнакомого красавца, случайно встреченного женой на улице?
— Я польщен, — ответил незнакомец, и румянец на его смуглом лице стал еще темнее.
— Отлично, — непринужденно засмеявшись, ответила Каролина. — Мы ужинаем в семь. Наш дом на Куин-стрит. Любой в Порт-Рояле укажет вам путь.
— Так мы все же идем на рынок? — вконец растерялся сбитый с толку Хоукс.
— Нет, вначале мы зайдем домой с… Кстати, как тебя зовут?
— Джилли, — с готовностью сообщила девушка. — А фамилии у меня нет.
Джилли словно угадала, как именно надо представиться, чтобы окончательно завоевать симпатию Каролины. Если бы Филдинг Лайтфут не дал Каролине, восполняя упущение судьбы, фамилию Лайтфут, то Каролина, как и Джилли, осталась бы без фамилии. Но он сделал так, как счел нужным, и теперь Каролина носила фамилию Лайтфут, а не Рэндолф, каковой она могла бы стать, если бы ее матушка Летиция вышла замуж за своего кузена Сэнди. Но у Сэнди была сумасшедшая жена, с которой он не мог развестись. И потому все так странно запуталось…
Глядя на тощую чумазую Джилли, Каролина вдруг подумала, что при других обстоятельствах и она могла бы выглядеть, как эта замарашка.
— Это не важно, — решительно ответила Каролина. — У тебя есть где остановиться?
— Нет, — промямлила Джилли.
— Тогда пошли. Я возьму тебя в дом. Рынок подождет… Да, — продолжала она, обращаясь к Хоуксу, брезгливо глядя вслед удалявшимся дамам полусвета, — я бы хотела, чтобы ты вернул этим… — Каролина сделала весьма внушительную паузу, чтобы оскорбительный намек не остался незамеченным, — этим леди их одежду, и сделал это как можно скорее.
Рамон дель Мундо проводил взглядом удаляющуюся группу, затем, словно позабыв, для чего служит дверь, подтянулся, легко вскочив на подоконник, и, перемахнув через него, приземлился на пол в комнате, где его ждал бледный как смерть Джон.
— Ты вел себя крайне вызывающе, Рамон! — в отчаянии воскликнул Джон.
— Прошу заметить — Раймон, — с меланхолическим видом поправил Рамон, отряхивая кружевные манжеты с таким брезгливым выражением лица, будто уличная пыль была заразная.
— Я как раз собирался сказать тебе, что эта женщина — жена Келлза, когда ты выпрыгнул на улицу.
— Серебряная Русалка? Да, я должен был догадаться, что это она. — Рамон тяжко вздохнул. — Эта одежда, что я вынужден носить, Джон, раздражает меня. Как ты думаешь, смогу ли я в этом городе срочно раздобыть что-то поприличнее?
Джон ошалело смотрел на своего товарища:
— Ты шутишь, Рамон! Не хочешь ли ты сказать, что собираешься ужинать в этом доме?!
В тихом смехе Рамона прозвучало что-то дьявольское:
— Клянусь всеми богами, Джон, ничто на свете не сможет помешать мне прийти на свидание к даме!
— Но ты же слышал! Ее муж собирается сегодня вернуться — сам Келлз! Хочу напомнить тебе, что парень, который высадился на разведку в Порто-Белло, прежде чем явиться туда с набегом, был он, Келлз…
— Ну да, а теперь я с той же миссией явился в Порт-Рояль. У нас много общего, Джон, — с ухмылкой перебил Рамон.
— И еще, — не унимался Джон, — хочу напомнить, что ты был в Порто-Белло как раз накануне пиратского рейда.
— Согласен, — рассеянно заметил Рамон, — я вовремя успел покинуть город, хотя и не знал ничего о готовящемся набеге. Рука провидения, не иначе. Останься я в городе еще один день, Джон, и я имел бы счастье встретиться с этим Келлзом уже тогда. Но раз не довелось увидеться раньше, посмотрю на него сегодня!
— Да, конечно, ты думаешь, что можешь заставить землю повернуть вспять одним кончиком шпаги, — сокрушенно заметил Джон Деймлер. — Но из того, что ты не видел Келлза, еще не следует то, что Келлз не видел тебя! В конце концов, ты командовал одним из фортов накануне его набега.
— Верно, — пожав плечами, согласился Рамон. — Это не исключено.
— А если он узнает тебя за ужином… Ты не думал о последствиях?
— Каковы бы ни были последствия, я сумею дать должный отпор, — уклончиво ответил Рамон.
— И ты готов так рисковать ради какой-то девчонки, которая неизвестно еще отблагодарит тебя или нет за старания? — теряя терпение, воскликнул Джон.
Лицо Рамона сделалось каменным, губы вытянулись в тонкую линию.
