Эта земля — прекрасный подарок новорожденному племяннику, а ведь есть еще и дом. Макфарлин уверял, что дом — сущая жемчужина, украшение поместья. Впрочем, вряд ли это так. Макфарлин предлагал дом вместо денег.
Дугал пришпорил лошадь и быстро миновал последний изгиб дороги. Снова приятная неожиданность! Вот и дом, прямо перед ними. Окна сверкают, залитые послеполуденным солнцем. Макфарлин-Хаус — скоро он сменит имя на Кинкейд-Мэнор — выстроен из красного кирпича. Изящный фасад украшала широкая галерея, поддерживаемая восемью величественными колоннами в ионическом стиле. Межоконные промежутки прорезали выкрашенные белой краской двери. Каждую дверь венчали полукруглые витражи. Кусочки цветного стекла изображали восход солнца над чередой холмов. Вправо и влево от главного здания расходились боковые крылья. Темно-зеленый плющ оплел кирпичные стены, придавая зданию романтический вид.
Макфарлин — проходимец и картежник, каких мало — называл дом элегантным. Но Дугал скорее назвал бы его… очаровательным. Когда племянник доживет до совершеннолетия, ему здесь понравится. Парню нужен собственный дом. Куда можно приехать, чтобы не слышать квохтанья матери и песьего лая сурового папаши.
Вечно угрюмый Джек Кинкейд — отъявленный распутник. Его смогла укротить только Фиона. И видит Бог, он лопнет от злости, если сын пойдет по его стопам. А так оно и будет — дядя Дугал готов побиться об заклад.
Джеку ужасно не понравится, что Дугал дарит племяннику поместье. Вот и отлично. Хоть какая-то радость в том, что у тебя есть племянник.
Дугал направил коня к сложенным из камня воротам с железными решетками. Он решил быстро осмотреть дом. Если нужное что-то починить, он наймет работников.
Вот и последний поворот длинной подъездной дороги. Внезапно конь заржал и вскинулся на дыбы.
— Черт! — выругался Шелтон. Он съехал на обочину и уставился под копыта лошади. — Что они сотворили с дорогой?
Дугал нахмурился. Дорога оказалась сплошь изрыта ямами. И дело не в том, что по ней часто ездили многие годы, не заботясь засыпать, выбоины. Ямы выглядели совершенно свежими.
— Чтоб мне провалиться! Кому же это взбрело в голову испоганить такую отличную дорогу? — заметил Шелтон.
— Понятия не имею, хотя, мне кажется, они старались напрасно. — Дугал аккуратно направил Посейдона в обход ям к ступенькам парадного крыльца.
Никто, кажется, не заметил их приезда, хотя некоторые окна были широко распахнуты навстречу вечерней прохладе. Он соскочил на землю, кинул поводья слуге и двинулся вверх по ступеням. На верхней площадке задержался, стаскивая перчатки.
Шелтон привязал лошадей к изукрашенному кованому столбу и поспешил вслед за хозяином.
— Милорд, дайте-ка я постучу!
— Разумеется. — Дугал сунул перчатки в карман и взглянул вверх на массивные колонны. Кажется, прочные и расположены прекрасно — изысканное архитектурное украшение.
Шелтон постучал. Ответа не последовало.
Дугал оглянулся и снова удивился: кому понадобилось копать тут ямы? Похоже, из дороги недавно выкопали крупные камни. Теперь понятно, откуда ямы.
Шелтон вновь постучал, на сей раз сильнее. И снова ответа не было.
Помолчав минуту, слуга раздраженно выдохнул:
— Милорд, никто не отзывается! Может, мне…
Дугад предостерегающе поднял руку, и слуга послушно замолк. Окна в дальнем конце дома были открыты, и оттуда доносились приглушенные голоса. Дугал кивнул в ту сторону:
— Должно быть, слуги заняты в дальних комнатах и не слышат, что ты стучишь.
Шелтон презрительно скривился:
— Лентяи, вот кто они такие. Ставлю месячное жалованье — слышали они меня прекрасно, да не желают исполнять обязанности.
Он повернулся, чтобы подойти и заглянуть в окно.
— Стой на месте, — тихо приказал Дугал.
Он спустился с крыльца, подошел к окну и заглянул в комнату. Когда глаза привыкли к полумраку, он понял — да это же гостиная! Но отчего она выглядит такой мрачной? Прекрасные огромные окна должны пропускать много света и воздуха. И как все неопрятно, запущено. Диван весь в пятнах, два стула — один с отломанной ручкой, другой накренился, словно пьяница. Остальная мебель под стать стульям. А ведь какая могла бы быть очаровательная комната!
Еще хуже выглядели стены. Когда-то их обклеили красными, в кремовую полоску, обоями, сейчас же они выцвели. Может, это не так бы бросалось в глаза, да вот яркие квадратные участки — очевидно, здесь висели портреты — свидетельствовали о былой яркости расцветки.
— Ох! — жалобно воскликнул кто-то в дальнем углу гостиной.
Дугал наклонился вправо и разглядел две фигуры, стоящие на коленях возле огромного камина. Крупный, плотный мужчина с мускулистыми руками держал мастерок и ведерко — наверное, с известковым раствором. Склонив набок голову, мужчина вглядывался в дымоход. Рядом на коленях стояла женщина в выцветшем голубом платье. Ее волосы были забраны под косынку, однако Дугал углядел пару выбившихся прядей золотистого оттенка — на пару тонов светлее его собственных волос.
Женщина рассматривала свой локоть.
— Оцарапалась о кирпич!
Ее помощник проворчал:
— Вам надо быть поосторожней.
— Да знаю я, знаю! Когда закончим, на мне вообще живого места не останется. — Она тоже заглянула в дымоход. — Энгус, мне кажется, потом не будет дымить, как сейчас.
Нежный голос обволакивал, словно теплое масло. Дугал стоял потрясенный. Черт, если она хоть вполовину так прекрасна, как ее голос, ему, возможно, захочется подольше продлить разлуку с сестрой. Ее напарник фыркнул:
— Да уж поверьте мне, мисс. Думаю, дымить будет отлично.
Мисс? Значит, она не служанка.
— Не знаю, Энгус, — отозвалась женщина, и ее чудесный, мелодичный голос удивительно не соответствовал грубому деревенскому выговору мужчины. — Пусть бы дымило, как в пекле у сатаны! Положим еще кирпич — чтоб наверняка!
Дугал замер. Ему казалось, они чинят трубу. Но им надо, чтобы дымило! Что, черт возьми, тут происходит?
Рукой в перчатке женщина почесала шею, оставляя черные пятна сажи.
— Боже, завтра у меня разболится горло.
— Уж не хуже, чем тогда, помните? Мы три дня мазали панели в библиотеке сажей и воском. — Нагнувшись, мужчина зачерпнул известки из ведерка, готовясь приладить новый кирпич.
Дуглас сжал кулаки. Они набивают кирпичами его дымоход и уже успели замазать сажей деревянную обшивку библиотеки? Черт, он должен прямо сейчас положить конец безобразию. Он уже хотел перелезть через низкий подоконник, но тут женщина поднялась с колен и вздохнула:
