— Надрать бы мальчишке уши!
Он встал, вытер руки о штаны, оставив на них длинные черные полосы, и двинулся к двери.
— Стой! Нужно надеть сюртук.
Энгус недоуменно заморгал:
— Ради деревенского парня?
— Нужно практиковаться. Когда явится Маклейн, тебе потребуется сыграть роль нашего дворецкого. — София подняла тряпку с пола. — Вытри руки и надень сюртук. Чтобы наш план удался, нужно заставить Маклейна поверить, что мы богаты. А это значит, что у нас есть дворецкий, знающий, как встречать посетителей.
— Деревенский олух меня высмеет, — угрюмо отозвался Энгус. Однако он взял тряпку и тщательно вытер руки.
— Не высмеет, если увидит твой нарядный сюртук. — Она помогла Энгусу натянуть черный суконный сюртук. Ругаясь, слуга повязал на шею белый шелковый платок.
София оглядела его с ног до головы. Отмыть бы его, да надеть черные брюки в пару к сюртуку, и вышел бы дворецкий хоть куда.
— Иди же. Ты знаешь, что делать.
— Ну да, открыть дверь с надутым видом. Сто раз видел, как это проделывал Пул в доме у сквайра. Кто бы мог подумать, что придется повторить самому.
София ободряюще кивнула. Она позаимствовала Энгуса и его жену, Мэри, у сквайра. У нее с отцом запросы самые скромные. Им помогали две женщины из деревни — приходили раз в неделю прибраться и приготовить еду. Они с Рыжим жили уединенно, большинство комнат стояли закрытыми. Мебель в чехлах, шторы на окнах спущены до пола, чтобы не дать свету и пыли делать свою разрушительную работу. Она одернула на Энгусе сюртук и улыбнулась.
— Если Джимми станет тебя дразнить, ему придется иметь дело со мной.
— Очень хорошо, мисс. — Энгус повернулся к двери и застыл как громом пораженный. Глядя на слугу, София тоже застыла. Проследила за его взглядом в сторону запыленных окон, выходящих на парадный вход. В ярком солнечном свете отчетливо виднелась фигура — не костлявого коротышки, а высокого широкоплечего мужчины. Именно так, и никакой ошибки.
— Он все-таки приехал, — шепнула она. Сердце бешено забилось в груди.
— Провались он к черту, — выругался Энгус. — И папеньки вашего нигде нету.
Рыжий отправился к сквайру за фраком. Деревенская портниха трудилась день, и ночь, чтобы сшить для Софии шесть новых платьев, не говоря уж о сорочках, нижних юбках и накидках. Времени смастерить Рыжему фрак у нее уже не оставалось.
Снова громкий стук.
Обернувшись, Энгус указал ей глазами на лестницу:
— Наверх, мисс! Нельзя, чтобы он застал вас в таком виде!
София взглянула на свое линялое платье, испачканное сажей.
— Боже мой! Но… ты-то как? — Она указала на черные полосы на его штанах.
— Если он спросит, скажу, что гнался за кошкой и свалился в корзину с углем.
— Придется. — Она поспешила наверх, бросая на бегу указания: — Все, как мы договорились, Энгус! Впусти его, да поднеси ему стакан того отвратительного пойла, что мы купили в деревне! Потом пришли ко мне Мэри. Пусть принесет ведро воды. Мне нужно отмыться.
Энгус застыл, положив руку на задвижку двери.
— Сейчас? Но Маклейн уже тут!
Она вздернула подбородок:
— Мне пришлось долго дожидаться Маклейна. Теперь его очередь ждать.
— Очень хорошо, мисс.
София побежала наверх, распахнула дверь спальни, раздеваясь на ходу.
Снизу доносились голоса. Вскоре появилась Мэри с ведром воды. София живо вымылась. Мэри неодобрительно цокала языком. Девушка нагнулась за полотенцем и вдруг застонала, сморщившись:
— Моя бедная спина!
Полная седовласая Мэри покачала головой:
— Не знаю, о чем вы только думаете, мисс. Не пристало леди вашего положения надрываться на грязной работе!
— А кто же, если не я? — твердо возразила София. Она взяла полотенце и вытерлась. Хорошо, что она успела вымыть голову еще вчера.
Обрядив хозяйку в сорочку и чулки, Мэри вооружилась щеткой и шпильками и принялась колдовать над ее головой. Несколько минут — и волосы Софии уложены и затейливую высокую прическу. Покончив с волосами, Мэри открыла шкатулку с новыми драгоценностями, принесенными Рыжим. На первый взгляд это были украшения, достойные короля. В действительности побрякушки не стоили ничего — не хватило бы выкупить из тюрьмы мелкого воришку-карманника.
Мэри вытащила сверкающий гарнитур из поддельных сапфиров. Вскоре на шее девушки красовалось ожерелье, в ушах покачивались серьги, на запястье блестел широкий браслет. Распахнув дверцы гардероба, Мэри извлекла шелковое платье нежнейшего желтого оттенка, украшенное лентами и крошечными ярко-синими розочками.
Дождавшись, пока служанка завяжет последний бантик, София повернулась к зеркалу. Она была маленького роста, совсем миниатюрной. Бледно-желтое платье облегало плечи, топорщилось маленькими рукавчиками на тонких руках. Корсаж украшали крошечные синие розочки. Платье подхвачено широким синим поясом под полной грудью. Юбки изящно спадали вниз волнами желтого шелка.
Ах, как громко бьется сердце! Надо же Маклейну явиться именно сегодня, когда Рыжего нет рядом. Некому ее поддержать и ободрить. Значит, предстоит самой льстить тщеславию визитера, задеть его мужскую гордость, чтобы завести корабль жертвы к скалистым берегам, где его ждет крушение. София улыбнулась собственному отражению:
— Можно бы и лучше, да некогда.
— Ох, мисс! Да вы точно принцесса. — Мэри распахнула перед ней дверь. — На лестнице глядите в оба. Ваш папенька расшатал доску на третьей ступеньке.
— На лестнице? А если кто-нибудь сломает ногу?
— На это он и надеялся.
София нахмурилась.
— Заставлю Энгуса ее починить. Мне нужно, чтобы Маклейн возненавидел дом, а не свернул здесь шею.
— У мужчин ум короток, мисс. Грустная сторона жизни.
— Да уж, мне ли не знать, — пробормотала София. — Пожелай мне удачи! Я слышала о Маклейне много всякого, но ничего хорошего.
— Удачи, мисс. Вы и не с таким справитесь, я уверена. А теперь идите. Он ждет.
— Спасибо, Мэри.
София отправилась навстречу гостю. Натруженная спина ныла. Девушка задержалась на площадке лестницы, глубоко вздохнула, старясь унять волнение. «Я справлюсь», — твердила она себе. Но где-то в глубине души голосок шепнул: «Если проиграешь, потеряешь мамин дом. Твой дом!»
В горле стоял ком. Она двинулась вниз, старательно обходя расшатанную доску.
София не знала, что визитер видел ее грациозный проход через холл, задержку на верхней площадке лестницы, неуверенный шаг на ступеньку ниже. Заметил также, как быстро удалось ей овладеть собой — в один миг и следа не осталось от былой неуверенности.
