Мою идею поддержали с энтузиазмом.
На этот раз рисковать и пить на рабочем месте мы не стали, тем более что рабочий день уже подошел к концу. Поэтому мы дружно, всей троицей, отправились в таверну «Шахматная доска».
Над входной дверью красовалось изображение доски, состоящей из черных и белых квадратов. Наглядный намек на демократичность данного заведения, в равной степени радушно встречающего как светлых посетителей, так и темных. Впрочем, дискриминация по признаку масти последние лет сто и без того была не в почете, так что демократичность заведения заключалась не только в этом. Главное — здесь было место как для аристократов, так и для посетителей простого происхождения. Огромный обеденный зал делился на две неравные части. Первая, охватывающая большую часть помещения, была уставлена простыми деревянными столами разных размеров. За маленькими свободно усаживалось четыре человека, за более длинными — дюжина. Вторая часть, поменьше, располагалась на небольшом возвышении. Поднявшись всего на две ступеньки, можно было насладиться более изысканной обстановкой. Круглые столики, покрытые белоснежными скатертями, хрупкие свечи, стулья с высокими спинками. Демократичность, как и все прочее, должна иметь свои границы.
Выбор блюд, соответственно, был самым разнообразным: можно было заказать как простую и дешевую пищу, так и дорогие деликатесы. Однако и в том и в другом случае еда была вкусной и сытной. Повар «Шахматной доски» готовил виртуозно, поэтому даже те, у кого в карманах водилась только мелочь, были не в обиде. Простейшая похлебка и тушеная говядина приобретали здесь отличный и своеобразный вкус за счет одному лишь повару известных приправ. Словом, людям побогаче приходилось терпеть шум, создаваемый клиентами попроще, а последним — вид чистых скатертей и дорогой еды. Но, как ни странно, сохранить хрупкое равновесие удавалось, и дело обходилось без конфликтов. Не столько даже благодаря нашим регулярно заглядывающим сюда коллегам из отдела мелких правонарушений, сколько за счет таланта повара, радушия официантов и общей атмосфере заведения, притягивавших сюда представителей разных сословий.
Мы с ребятами, ясное дело, ограничивались той частью зала, что попроще. На сержантское жалование не пошикуешь. К тому же тот факт, что мы, не строя из себя хозяев мира, ели и пили бок о бок с простыми людьми, впоследствии немало помогал в работе. Во втором округе нас многие знали в лицо, относились по-приятельски и с удовольствием оказывали посильную помощь в расследованиях.
Вот и сейчас, протискиваясь между скамьями, мы то и дело отвечали на приветственные выкрики и пожимали протягиваемые с разных сторон руки.
— О, Райан, привет! Зашел выпить пару кружечек?
— Есть повод! — откликнулся Райан, продвигавшийся через зал впереди нас.
— Сержант Рейс! Как ваше здоровье? — крикнул Дейв, продавец посуды, также приторговывавший иногда дешевыми ювелирными изделиями сомнительного происхождения.
Возможно, неофициальное общение с подобными личностями и покажется человеку вроде капитана Уилфорта недопустимым, однако именно такие, как Дейв, становились порой совершенно незаменимыми информаторами. За это можно было закрыть глаза на некоторые его мелкие прегрешения.
— Не жалуюсь, Дейв! — откликнулась я на ходу.
К слову, наша принадлежность к городской страже была очевидна и для тех, с кем мы не были знакомы лично. Поскольку мы пришли в таверну непосредственно со службы, то и одеты были соответственно. Служебная форма состояла из синих брюк, синего же камзола с высокими обшлагами, шевроны на которых информировали о звании стража, белой рубашки и черных ботфорт. У меня дома лежал и другой вариант формы, с узкой синей юбкой, но я нередко расхаживала по городу в брюках.
— Скажи, Райан, — проговорила я после того, как нам принесли заказ. Из моей тарелки аппетитно пахло куриными крылышками, приготовленными в отличном медовом соусе. Но даже это не могло полноценно исправить мое настроение. — Ты же не считаешь себя великим грешником?
— Нет, — усмехнулся брюнет, — не считаю.
И он послал многозначительную улыбку незнакомой девушке, сидевшей за соседним столиком. Та зарделась.
— А ты, Дик? — продолжала расспрашивать я.
Дик думал подольше.
— Нет, — решил он наконец. — Я, конечно, не ангелок с белыми крылышками, но и до великого грешника мне далеко.
— В таком случае объясните мне, пожалуйста, — взмолилась я, — за что нам послали такое наказание?!
— Ты о чем?
— О новом начальнике!
— Тиана, — Райан перестал перемигиваться с незнакомкой и сосредоточился на разговоре, — насчет наказания, конечно, не знаю и за вселенскую справедливость я тоже не в ответе. Но вот по поводу того, каким ветром в наши края занесло Уилфорта, кое-что сказать могу.
— Ты что-то знаешь? — вскинула брови я, удивившись скрытности приятеля. До сих пор он ни словом не намекнул на свою осведомленность.
— Знать не знаю, но тут и догадаться несложно, — небрежно отозвался Райан.
— Что-то, кажется, я теряю хватку, — непонимающе нахмурилась я.
— Просто ты пропускаешь ситуацию через себя, — снисходительно откликнулся Райан. — А ты попробуй посмотреть со стороны.
— В другой раз попробую. — Сейчас я не была настроена разгадывать головоломки. — Ну выкладывай, до чего ты додумался?
Райан отложил вилку с ножом и небрежно пожал плечами.
— Посуди сама, — начал он. — Ты не находишь, что это назначение — со всех сторон странное?
— Ты имеешь в виду то, что начальником темного отдела назначили светловолосого? — решила уточнить я.
— Да нет, дело даже не в этом. Просто что человеку вроде него вообще делать в каком-то несчастном округе какой-то несчастной городской стражи?
— Намекаешь на то, что он — аристократ, — понимающе протянула я.
— Аристократ, — подтвердил Райан, — и наверняка из высших.
— Почему?
Различия между герцогами, графами, баронами и носителями прочих титулов в нашей стране отсутствовали. Разделение существовало лишь на две группы — высших и… просто аристократов. Термин «низшие» не использовался, видимо для того, чтобы не оскорблять чувства дворян. В высшую элиту входили король и его родственники, придворные, люди, занимающие важные государственные посты; принимали туда и за прочие заслуги перед короной. При этом следует отметить, что теоретически в высшее дворянство за эти самые заслуги мог попасть человек, родившийся простолюдином, однако на деле такая демократичность проявлялась нечасто. Кроме того, дети высших дворян, как правило, наследовали ту же степень дворянства, даже если сами они такую честь ничем особенным не заслужили.
