— Но не противозаконное, — торжественно отметила Эльза.
С противоестественным спорить она, кстати сказать, не стала.
Я, со своей стороны, вынуждена была признать, что противозаконного ничего нет. Темная магия, как и светлая, сама по себе не запрещена. А тут все по взаимному согласию и никакого вреда подвергающемуся воздействию.
Скривившись, будто меня напоили кислым-прекислым соком, я махнула рукой и плюхнулась обратно в кресло.
— Что-то не так? — проницательно заметила Эльза. — У тебя какие-то проблемы?
Я вздохнула, не видя причин хранить молчание.
— Да так, начальник новый… — я закатила глаза. — В общем, отношения с самого начала не заладились. Боюсь, что выкинут меня со службы. И будет вам счастье: пришлют-таки вместо меня мужчину. Будете на него вон магией воздействовать.
Я снова вздохнула.
— Брось! — подбодрила Эльза. — Ты отличный работник, а если с отношениями что-то не так, это всегда исправить можно. Начальник ведь, как я понимаю, мужчина?
Я кивнула.
— Так в чем тогда сложность? — фыркнула хозяйка. — Соблазни его один раз или два — и все: отношения в порядке, работой не заваливают, на уступки идут. Решишь все проблемы.
— Ты за кого меня принимаешь? — рассердилась я.
Когда на такой поступок намекал Дик, я не отреагировала, но когда одно и то же начинают повторять раз за разом, это раздражает.
Эльза равнодушно понаблюдала за моим возмущением, потом повела плечиком и печально постановила:
— Глупая ты баба, Тиана!
— Знаешь, на что — на что, а на интеллект не жалуюсь, — огрызнулась я.
— А я и не спорю, — удивила меня Эльза. — Ты очень умный страж. А баба глупая.
Я закатила глаза, но все-таки решила не обижаться. Нашла тоже место, чтобы отстаивать свой моральный облик. К тому же, возможно, Эльза в чем-то права. Отношения с мужчинами у меня не клеились. Я пыталась их строить лишь трижды — один раз в поселке, из которого была родом, дважды — в Тель-Рее, и все три случая закончились ничем. Так что вполне вероятно, что баба из меня действительно глупая. Зато страж хороший.
— Ладно, не переживай, — подбодрила Эльза. — Никто тебя не уволит. А если вдруг уволят, приходи ко мне. Я возьму тебя на работу.
— Меня? — Я даже не знала, что делать в первую очередь — удивляться или смеяться. — А чем я заслужила такое предложение, не подскажешь?
— Я же вижу: ты старательная и работаешь на совесть, — откликнулась Эльза. — А это в любой работе ценно. И потом — как не пойти навстречу по старой дружбе?
Я лишь покачала головой, даже не пытаясь гадать, всерьез она говорит или шутит. А вообще вот ведь несправедливость: собственное начальство мою старательность не ценит — да что там, даже о ней не догадывается! — а вот мадам из дома свиданий — пожалуйста, готова взять на работу хоть прямо сейчас!
— Вот только, Тиана, — голос Эльзы стал жестким, — чтобы я больше не слышала, как ты ведешь с моими девочками душеспасительные беседы о новой профессии, о том, что женщина может сама пробить себе дорогу в жизни, и все такое прочее.
— А я со всеми их и не веду, — откликнулась я, не испытывая ни капли стыда. — А с Корнелией разговорилась потому, что она цветы любит и отлично умеет их выращивать. С ее талантом святое дело собственную оранжерею завести.
— Тиана! — угрожающе нахмурилась Эльза.
— Нет, если ты настаиваешь, я могу всех твоих девочек пригласить в участок на, как ты это называешь, душеспасительную беседу, — елейным голосом предложила я.
Эльза поджала губы, а потом вдруг расхохоталась.
— То-то начальник твой порадуется! — объяснила она причину своего веселья.
Теперь мы уже смеялись дуэтом.
Эльза вышла меня проводить. Совсем опустевшим дом не был, хотя здесь и находилось куда меньше народу, чем в вечерние часы. Внезапно один клиент, сильно нетрезвый (то ли не просыхал всю ночь, то ли принял на грудь прямо с утра) радостно посмотрел на меня и, вытянув руку, объявил:
— Хочу вот эту! Да-да, ее! — повторил он, обращаясь к Эльзе. — Эту, в костюме стражницы!
И, не считая нужным дождаться чьего-либо ответа, обхватил меня своими ручищами и прижал к стене.
Тут следует кое-что уточнить. Мне очень далеко до великого воина. Мои физические силы ограничены, светлой магией я не обладаю, да и вообще я хоть и страж, но работаю в следственном отделе, а не в группе захвата или отряде охраны. Моя функция заключается совершенно в другом. Тем не менее кое-какие средства самозащиты мне доступны, и этих средств более чем достаточно, чтобы справиться с недоразумениями вроде нынешнего. Я даже самозарядный арбалет (очень удобное наполовину механическое, наполовину магическое оружие) не собиралась вытаскивать. Хватило бы пары хорошо заученных приемов, чтобы мужчина раз и навсегда научился грамотно выбирать себе девиц. Я уже нацелилась на одну весьма болезненную точку, но, высунувшись из-за плеча верзилы, поймала умоляющий взгляд Эльзы. Та даже руки в молитвенном жесте сложила: дескать, не калечь мне клиента!
Я решила пойти навстречу. Как-никак я здесь в гостях, приняли меня в целом хорошо, сотрудничать не отказывались, даже работу предложили. Так что я ограничилась парой движений, заставивших мужчину согнуться пополам. Обойдя его, вежливо попрощалась с Эльзой и покинула гостеприимный дом.
Путь в участок лежал через рыночную площадь. Стуча каблуками ботфорт по булыжникам мостовой, я шла и с удовольствием вслушивалась в извечно царящий здесь гомон. Я любила это место. Не потому, что здесь можно было делать покупки. Лишних денег у меня не водилось: жалованье у сержантов скромное, и после оплаты съемного жилья оставалось совсем немного. Просто рынок являлся одним из тех трех-четырех мест, которые олицетворяли для меня город. Не столько собственно Тель-Рей, сколько город вообще. А я любила городскую жизнь и ни за что не согласилась бы променять ее на однообразные будни поселка, из которого была родом.
Я нырнула в узкую улочку, разогнав широкими шагами голубей — еще один верный признак оживленного города. Впрочем, голуби, громко хлопая крыльями, слетелись обратно, стоило мне сделать еще несколько шагов. Район, прилегавший к площади с северной стороны, был бедным и непрезентабельным. Не трущобы, но и глаз не радует. Улочки местами такие узкие, что двоим не разойтись. Грязно, душно. Между окнами тянутся бельевые веревки, увешанные сохнущей одеждой. Вообще-то белье положено сушить лишь под окнами, выходящими во внутренний двор, дабы не портить вид улиц. Но в таких районах, как этот, на подобные нарушения, как правило, закрывали глаза.
