ума от длинноволосых мужчин, но наплевали на то, что сальные патлы никого не возбуждают. Разве что нашу цирюльницу. И то в исследовательском смысле. Там же у них своя флора и фауна.
Дальнейший осмотр ещё больше меня насторожил. Приличная, но не особенно дорогая одежда, очень хорошее и, вероятно, редкое оружие. И пахнет от него приятно. Я чуть машинально не наклонилась, чтобы его обнюхать, но представила реакцию парня, и не стала этого делать. Ещё решит, что заигрываю.
А вдруг он и есть тот самый важный гость? А я ему сейчас нахамлю. И мадам поставит меня на все бои в Кривом Фронтире на ближайший месяц, чтобы соперники превратили мои внутренности в паштет.
— А ты… Вы, вообще, надолго сюда? И откуда такого красивого к нам занесло? Как вас зовут? — запела я, добавив в голос побольше елея.
Если его и удивила резкая смена моего отношения, то виду он не подал.
— Зови меня Саррен. Я такой красивый из недалека, из столицы. А надолго или нет — зависит от того, как быстро удовлетворят мой запрос.
С этими словами он окинул меня нарочито плотоядным взглядом. Я невольно вспыхнула.
Но это всё равно ничего не прояснило. Слишком он молод для чиновника.
— Девочки скоро будут готовы, приведут себя в порядок уже к середине ночи, можно будет посмотреть всех, у нас есть красавицы на любой вкус…
— Мне понравилась ты, — оборвал он мой бодрый монолог.
— Слушай…те, — я вздохнула. — Как вы тактично заметили, я действительно сейчас не в форме. К тому же я не совсем…
— Откуда такое необычное имя — Адьяра?
Я вздрогнула и поплотнее запахнула полы халата. Имя он прочитал на моем медальоне. Украшение у меня с рождения, единственная ниточка, ведущая к моей настоящей семье. Хотя какая она настоящая, если бросила меня на пороге борделя? Дарсана, Маришка, Кира, Киран, мадам Коллет, Нариша, девочки и, пожалуй, Фэй Костлявый — вот моя настоящая семья. А если найду родителей… Вряд ли у меня обнаружатся для них добрые слова.
— Понятия не имею, — буркнула я чистую правду, не желая уточнять детали.
Хотя обычно на комментарии касательно своего имени отвечала что-то в духе «особенное имя для особенной меня».
— Занятный у тебя амулетик. Где-то я уже такой символ видел, — как бы, между прочим, бросил он.
Я напряглась как дикая кошка перед прыжком. И как всегда в минуты волнения, начала теребить свой медальон в форме круга с отходящими от него волнистыми линиями. Интересно, что означает этот символ? Некое нечто, куда все стремятся? Или наоборот — от которого бегут? Что этот парень может о нём знать, если даже такие авторитетные и много повидавшие люди, как Коллет, наставница и Фэй Костлявый ничего мне не могли об этом знаке рассказать. Или они просто не хотели?
— Пойдем.
Пока я размышляла, синеглазый мужчина потянул меня за руку к лестнице. Почему-то я не сопротивлялась. Наверное, сказалась усталость после поединка. Кроме того, ему всё-таки удалось меня заинтересовать. И он тоже это понимал. Не как мужчина, а исключительно как источник важной информации. Это я старательно себе повторила два раза.
Машинально отметила, что он неплохо тут ориентируется. «Ежевика» или, как дом называли местные — «четырёхэтажное блудилище», отличалась сложной архитектурой. Множество коридоров, несколько лестниц, причём на каждом этаже лестницы на следующий этаж располагались в разных местах.
Первый этаж представлял собой большой зал с колоннами, баром и уютными диванами, заваленными подушками. На остальных располагались комнаты уединения — чем выше этаж, тем дороже. На четвертом — для самых любимых и постоянных клиентов. Вроде Фэя Костлявого.
Снаружи здание защищали крепкие каменные стены, которые и тараном не прошибёшь, а внутри почти везде были тонкие бамбуковые перегородки, не считая несущих конструкций. Патронесса считала, что в весёлом доме стесняться нечего.
Мы поднялись на второй этаж, попетляли по коридорам до лестницы, ведущей на третий, с которого он устремился дальше — на этаж для элитных гостей.
— А у тебя губа не дура! — хмыкнула я, снова решив перейти на «ты». — Почему решил, что моя комната на самом верху?
Всё это время я покорно позволяла вести себя за руку, слегка придерживая полы халата во время подъемов по лестницам. Честно признаться, меня вело любопытство.
— Ты похожа на человека, который стремится быть выше и лучше остальных.
— Если ты заплатил, то льстить мне нет необходимости, а если нет — тем более.
В «Ежевике» было принято отдавать плату мадам Коллет или Дарсане, если патронесса отсутствовала на рабочем месте. Или Нарише, если не было их обеих. Иногда прайс вырастал в процессе встречи. Некоторые оказывали дополнительные услуги в обход кассы. Но такое быстро пресеклось мадам Коллет, которая могла за это отправить в госбордель, где вместо шёлковых простыней застиранное белье на соломенных матрасах, а у самых презентабельных гостей вряд ли наберётся полный набор составляющих лица — глаз, ушей, носа. Не говоря уже о таких мелочах как зубы.
И регулярные рейды стражи, которые те организуют совместно с лекарями — якобы для медицинского осмотра. На деле же это унизительные облапывания целым отрядом мужиков. И всё это совершенно бесплатно. Избежать неприятной процедуры можно, если отдать немаленькую денежную сумму или заплатить натурой начальнику отряда. Проблема в том, что иногда приходят несколько отрядов стражи с равными по чину командирами…
Девочки Коллет тоже регулярно проходили медицинские осмотры. Но для этого посещали в определенную ночь лунного месяца кабинет интеллигентного лекаря Малона Капитоне. Мэтр Малон был идеально вежлив со всеми посетительницами, и осмотры проводил максимально деликатно.
Конечно, городская стража периодически предпринимала попытки взять под контроль весь Кривой Фронтир и «Ежевику» в частности. Разок ватага солдафонов во главе с пузатым командиром, у которого сальным было всё — волосы, лицо, пальцы, ухмылка — нагрянула и к нам.
— Мамзели, мы тут, значит с проверочкой, — завёл командир, обнажая в улыбке редкие жёлтые пеньки зубов. — Лекаря вот прихватили.
Патронесса окинула делегацию презрительным взглядом. Стоящая рядом с ней Дарсана лицом сильно напоминала голодного и очень злого волкодава, только и ждущего команды хозяина, чтобы напасть.
Я в это время была в большей гостиной, играла в шахматы с Ники. В публичных домах эта игра была под запретом. Видимо, чтобы жрицы любви не занимались развитием интеллекта. Пару стражников уже кидали на нас взгляды, ожидая, когда начальник закончит беседу, чтобы срочно доложить о вопиющем нарушении. Я лениво и демонстративно передвинула фигурку.
Зря они сюда сунулись. В их отряде всего человек
