Издав какой-то бабий взвизг, Герман опустился на колени и дрожащими руками принялся ощупывать потайной карман, шепча при этом слова, которыми ни один приличный мужчина ни при каких обстоятельствах не должен обзывать женщину. Денег не было.
Герман издал тоскливый волчий вой, для полноты образа запрокинув голову наверх… Вой оборвался, едва начавшись. Герман медленно поднялся, не сводя глаз с потолка.
Фанерный шершавый потолок был аккуратно и на совесть оклеен денежными купюрами. Мстительница не пожалела казеинового клея, смазав всю поверхность новеньких дензнаков, прилегавшую к упомянутому потолку, а за ночь все отличненько просохло.
С утра в лагерь приехал участковый, чтобы, по обыкновению, оформить новому заезду временную прописку. Германа представители милиции и администрации обнаружили под потолком, где он, подвывая, пытался отодрать хоть одну бумажку целиком. На полу валялись уже несколько разодранных в хлам купюр. Участковый был большим поклонником французского детектива и потому заподозрил, что здесь пахнет подделкой дензнаков. Железным голосом он потребовал у Германа паспорт, которого, как легко догадаться, Герман предоставить никак не мог.
Постепенно собралась толпа зевак и сочувствующих, вероломные соседи сообщили, что в домике этом девушка живет, это точно, а вот мужика этого они раньше не видели. Участковый очами души своей уже видел сияние новенького ордена на своем парадном мундире, Герман окончательно перешел на междометия, и тут примчался перепуганный толстяк из восьмого корпуса.
Толстяк пал на грудь участковому и чистосердечно признался, что вчера немного перекушал абрикосов, в результате чего сегодня после завтрака (молочная каша, масло, сыр, кофе растворимый) в животе у него началось бурление, и он был вынужден на некоторое — довольно продолжительное — время уединиться в клозете… Далее историю слушал уже один участковый, так как, ввиду ее интимности, рассказчик предпочел начать шептать участковому на ухо.
Так вот, проведя в неестественной для человека позе достаточно долго, толстяк почувствовал, как затекли ноги, и решил размяться. Бросив прощальный взгляд на место, так сказать, своих страданий, он заметил, что из… ну, короче, паспорт в сортире! Самый настоящий! А ведь кто-то ищет, волнуется!
Последние слова толстяк произнес в полный голос, после чего наступила мертвая тишина, и все собравшиеся с искренним сочувствием посмотрели на Германа.
О том, как спасали САМ паспорт, умолчим. Больше в Крым Герман никогда не ездил, предпочитая Сочи, как и советовала мама.
В тот же вечер, после многочисленных охов и ахов сочувствующих родных, закрывшись в своей комнате, Ольга Ланская дала себе страшную и нерушимую клятву: никогда и ни за что не позволять чувствам брать верх над здравым смыслом, всегда думать, потом еще раз думать, потом еще немножко думать — и только тогда делать.
Это случилось тринадцать лет назад, и с тех пор Ольга ни разу не изменила своей клятве. Разум — а вовсе не красота — стал ее оружием, убийственной сталью, элегантным клинком. Чувствам отныне приходилось довольствоваться второстепенными ролями. Симпатичная девушка превратилась в Леди Совершенство, однако превращение это совершалось отнюдь не через постели влиятельных любовников, а благодаря несгибаемой воле и холодному, почти мужскому разуму Ольги Ланской.
2
ГЛАВНОЕ — ГРАФИК, ОСТАЛЬНОЕ НА ФИГ!
Годы становления капитализма стали для Ольги всего лишь временем получения еще одного высшего образования. Она училась зарабатывать деньги — в то время как большая часть страны торопливо их воровала. В результате к моменту условного окончания «смутного времени» Ольга стала настоящим, хорошим специалистом в своем деле и, с некоторым недоумением поглядывая на коллег-капиталистов, растерявших за годы боев кто — зубы, кто — здоровье, кто — нервы, взялась за накопление капитала. К настоящему моменту она являлась главой не очень крупной, но стабильной и процветающей компании «Хельга», занимавшейся в основном дизайном и рекламой.
Родители были вежливо, но решительно отправлены на жительство в прекрасный, выстроенный по авторскому проекту их заботливой дочери загородный дом, но сама Ольга наезжала туда нечасто: дела фирмы требовали ее постоянного присутствия в городе. Жила она в центре, в пентхаусе, расположенном на крыше старинного доходного дома.
Отдельные отсталые жители данного микрорайона (впрочем, пока их было явно больше, чем передовых и продвинутых) формулировали эту ситуацию несколько иначе: «Богатейка чердак выкупила и ванну там поставила. А ну как эта жакузя навернется? Ведь все этажи пробьет!» После чего, как правило, приводили в пример случай с одним армянином с Садовой. Этот самый армянин якобы заделал себе в старинном доме полы с подогревом, но, мучимый ностальгией по исторической родине, распорядился проложить этот замечательный подогрев под плитами из розового карабахского гранита. Поскольку же семьей этот зарвавшийся сибарит обременен не был, то роскошнейшую ванну-джакузи, стилизованную под фонтан Треви, брюнет-капиталист вынес прямо в большую комнату.
В результате, согласно народному преданию, в день своего окончательного новоселья бедняга решил понежиться в джакузи среди великолепного новехонького интерьера — и вместе с фонтаном, розовым гранитом и со всеми прочими своими впечатляющими достоинствами провалился в квартиру этажом ниже, лишь по счастливой случайности никого в ней не задавив.
Ольга всех этих страшных историй не слышала, потому как не имела ни минуты свободного времени. Точнее, оно, свободное время, у нее было, но строго по графику. Вся жизнь Ольги строилась по этому самому графику, и ей это очень нравилось. Никаких неожиданностей, никаких сюрпризов. К точности соблюдения распоряжений Железной Леди сотрудники привыкали мучительно, не без потерь и довольно долго, но вот теперь, последние три года все вроде бы окончательно наладилось.
Ей было тридцать пять лет, выглядела она на двадцать семь (сауна по субботам, бассейн с утра каждый день, фитнес-центр через день вечером, массаж ежедневно), волосы стригла коротко, косметикой пользовалась исключительно швейцарской и исключительно ради дела. В одежде предпочитала строгий стиль и высокие каблуки — так легче подавлять партнеров-мужчин, среди которых наметилась странная и пугающая тенденция: чем успешнее был мужичок, тем меньше волос у него оставалось на голове, тем круглее был животик и сильнее одышка.
Впрочем, внешние данные Ольгу Ланскую в деловых партнерах совершенно не интересовали. В рамках все того же графика она завела себе мужчину…
