присела в реверансе и опустив голову, сообщила:
— Простите, ваше величество, но его величество Фиодор велел поселить вас в гостевых покоях… — она на мгновение запнулась и тихим, еле слышным шепотом добавила, — госпожа Живела захотела занять ваши покои, и его величество не стал ей перечить… А мы не смогли перечить королю…
Я прикрыла глаза, чтобы мой взгляд не выдал ярость, которую я испытывала по отношению к этой мерзкой притворщице, и прикусила губу, чтобы не выругаться так, как не пристало ругаться королеве.
— Хорошо, — кивнула я, после мгновенной паузы, надеясь, что мой голос звучит достаточно спокойно, — веди меня туда, куда приказа его величество. — И мысленно добавила, что потом сама с ним поговорю. Он должен понять, что его невеста совсем не та, за кого себя выдает.
Гостевые покои располагались не том же этаже, что и личные покои королевской семьи, но в другом крыле. Я ждала, что буду жить одна на пустом этаже, но оказалось, что почти в каждых комнатах уже жили какие-то люди. Служанка, к сожалению, ничего толком не знала, и это мне тоже не понравилось. Складывалось впечатление, что королевский дворец превратился в проходной двор. Обычно так много гостей здесь было только по самым большим поводам, вроде королевской свадьбы.
На мгновение мне стало дурно, но я тут же отмела так напугавшую меня мысль. Все же Фиодор не стал бы скрывать от меня такое важное событие, как собственная женитьба… Я очень хотела в это верить.
Через свечу ко мне постучался камердинер его величества. Это тоже несколько отличалось от принятых между мной и Фиодором правил общения. Обычно он сам приходил ко мне и мы вели неформальную беседу в моих покоях. Но спорить я не стала. Подхватила кое-какие документы, с которыми планировала ознакомить брата, и зашагала вслед за слугой в королевский кабинет.
— Ваше величество, очень рад вас видеть, — меня с поклоном встретил секретарь Фиодора. Этого мальчика я запомнила по прошлому визиту, он был весьма толковым сотрудником, который работал на своем месте не за страх, а на совесть. Но сейчас меня что-то насторожило в его взгляде… Как будто бы мальчишка хочет что-то сказать, но то ли боится, то ли не может. — Его величество и госпожа Живела ждут вас…
От неожиданности я едва не споткнулась:
— Госпожа Живела? — повторила я, опустив вторую часть фразы: «А что эта девка делает в кабинете, если я просила о личной аудиенции?»
Но мальчишка-секретарь понял меня правильно.
— Госпожа Живела повсюду сопровождает его величество, — произнес он, как будто бы безразлично. Но глаза выжали его настоящие чувства. Он мне жаловался. Он понимал: происходит что-то не то, и надеялся, что я разберусь с этой неприятной ситуацией.
Я кивнула… Разберусь. Эта девица, определенно, ведет себя чересчур нагло. И как ни жаль, но я не могу схватить эту мерзкую магичку за косу и выволочь на улицу. Я королева и это королевский замок, а не Нижний город, где подобный скандал был бы к месту. Мне же придется идти другим путем…
Толкнув дверь, я вошла в кабинет… Фиодор сидел за столом, Живела стояла за его спиной, склонившись к уху моего сына и что-то ему нашептывала, а он улыбался и кивал.
— Ма… — начал он, но тут же исправился, — ваше величество, прошу, проходите…
Я нахмурилась. Это был плохой знак. Очень плохой. Раньше мы никогда не общались так официально за закрытыми дверями. А еще я могла поклясться, что в этот самый момент, когда я молча склонила голову, приветствуя главу государства-сюзерена, в глазах сучки-Живелы появилось злорадство. Но тут же пропало смытое кротким, коровьим взглядом. Эта тварь еще опаснее, чем я думала.
— Ваше величество, — улыбнулась я, чувствуя внутри боль. Мне еще никогда не приходилось притворяться в общении с сыном, — я хотела бы поговорить с вами наедине. Вопрос касается дел, о которых лучше не знать посторонним.
И тут я допустила ошибку… Взгляд Фиодора помрачнел, он упрямо поджал губы и заявил:
— Живела не посторонняя. У меня нет секретов от моей невесты. Вы можете говорить без всякого страха, — в этот раз такой формальный тон дался моему сыну гораздо легче. Обида на то, что я назвала девку посторонней, была настоящей, а не навязанной.
— Ничего, — прощебетала Живела тихим, тоненьким и нежным голоском, который невольно заставлял прислушиваться к ней, замирая и почти не дыша, — милый, если твоя мама против того, что я рядом с тобой, я могу уйти…
Я сжала губы. Мерзавка обыграла сцену таким тоном, как будто бы я пыталась прогнать ее не из кабинета, а из жизни моего сына. Хотя я хотела, конечно, но не собиралась делать это вот так открыто и грубо. На лицо Фиодора набежала тень. И я торопливо добавила, чтобы пояснить ситуацию и устраивать конфронтацию на невыгодных для меня условиях.
— Я имела в виду, что вопрос очень серьезный, и его обсуждение может затянуться. Вашей невесте будет скучно.
Я угадала. Фиодор знал, что я права, деловые разговоры слишком скучны для хорошеньких девушек, и посмотрел на Живелу с сомнением.
— Ничего, милый, — прощебетала она снова, кротко опуская глаза в пол и слегка зарумянившись, — рядом с тобой мне никогда не скучно.
Мысленно я зарычала, но внешне моя злость и ярость никак не проявилась. Я мило улыбнулась и кивнула, соглашаясь с присутствием невесты короля. Настаивать на ее уходе дальше привело бы к ссоре с Фиодорм. А ссориться мне совершенно не хотелось. Только не сейчас, когда почва уходила из под ног, а весь наш мир рушился под натиском проклятых магов. Но и говорить о делах, о которых собиралась не стала… Я не доверяла дочери Великого отца. Поэтому убрала принесенные документы за спину и любезно улыбнулась:
— Хорошо, если его величество не против присутствия невесты при разговоре, то я не стану с ним спорить. Я приехала в Грилорию, чтобы сообщить о найденных сокровищах погибшего города. Монеты старого Златограда, отлично подошли нам в качестве внутренней валюты, и не так давно я издала указ о том, что одна золотой южный грил равен грилорскому золотому грилу, и хотела бы договориться о дополнительной чеканке мелких монет, поскольку для размена мы используем серебряные лурды и медные гринки.
Фиодор слушал меня внимательно. Как и Живела, которая старательно прятала глаза за ресницами. Я еще не договорила, как она поднялась с табуретки и что-то шепнула Фиодору на ухо… Он снисходительно улыбнулся и погладил ее по руке, которую она положила ему на плечо. Этот жест вызвал во мне еще одну волну недовольного ворчания,
