– Сочувствую, Василий, – Анатолий хлопнул меня по плечу.
– А чего сочувствовать? Радоваться за меня нужно! Я добьюсь своей Оленьки, тем более искра пролетела, – мой взгляд блуждал по залу и каждое мгновение пытался вернуться к той, что моему сердцу мила.
– Мы радуемся, а вот ты можешь лишиться семьи. Сам знаешь, оборотни против смешанных браков, а твой отец имеет определённый авторитет. Но ты даже можешь не отвечать, каждый из нас понимает, что в случае с истинной парой слово родителей не будет иметь для тебя значения, ты просто покинешь семью.
– Да, ты прав, как только разрешится одно дело, то я в тот же миг отправлюсь к отцу просить благословения, пусть это и не требуется, но я очень хочу, чтобы они с мамой присутствовали на свадьбе.
Принесли заказ, и в этот момент я заметил, как в зал вошел судья и, ни на кого не оглядываясь, направился прямо к столу Ольги Ивановны.
Он ей что-то говорил, кланялся, и она неожиданно пригласила его за свой стол. Я хотел подойти, сесть рядом с Ольгой, но меня опередили две ярко одетые девицы, вбежавшие в открывшуюся дверь.
Глава 26. Сорвавший обед
«Какой же он красивый, этот Василий Михайлович», – думала я, сидя за столом с Тео. Нужно было вчитаться в меню, а я только и делала, что тихонько поглядывала на оборотня. На его волевой подбородок, такую милую красивую улыбку, как мягко движутся его губы, когда он что-то рассказывает собеседникам.
– Так чай или морс? – до меня донёсся голос Тео. – О, как глазки блестят у вас, госпожа. Неужели чувства проснулись к оборотню? – эти слова он прошептал одними губами, скосив глаза на шумную мужскую компанию, но я прекрасно услышала его.
– Скажешь тоже, – прошептала в ответ, краснея и утыкаясь в меню. – Так, что же я буду? Скорее всего, чай. Нет, морс. Только сейчас чувствую, что находилась по рынку и хочу домой, к Сашеньке. У него как раз скоро время послеполуденного сна, и я бы с ним отдохнула.
– В карете… – Тео недоговорил, как к нашему столу подошёл незваный гость.
– Ольга Ивановна, душечка, что же вы ко мне не заглянули? Приехали в город за покупками и в суд не зашли, – передо мной стоял чуть запыхавшийся Алексей Аркадьевич.
Нашёл тоже душечку, вот в его присутствии точно воздуха не хватает, душит своим навязчивым вниманием.
– Алексей Аркадьевич, так некогда мне визиты наносить, не сегодня точно. Сейчас наспех поем и быстро в имение. Подготовка к празднику выматывает, – мне показалось, намёк, чтобы судья отстал, был очень жирным, но тот как будто не услышал меня или сделал вид и лёгким движением ноги тут же оказался сидящим напротив.
– Позвольте вас угостить, драгоценная Ольга Ивановна, – он щёлкнул пальцами, подзывая официанта. – Почему ещё стол не накрыли, почему госпожа ждёт? – резко бросил судья подбежавшему молодому человеку.
– Так ещё заказ не поступил от госпожи, – попытался оправдаться тот.
– Быстро! – цыкнул служитель закона. – Через пять минут все самые изысканные блюда или… – что «или» мы с Тео не услышали, так как молодой человек поклонился и, развернувшись, побежал в сторону кухни. – Вы добрая, Ольга Ивановна, а с ними нужно строго, – улыбка расплылась на лице судьи.
– Неужели?! Какая встреча!
Первым в нос ударил сильный аромат тяжёлых сладких духов, а за ним перед моим взором предстали две девицы в ярких нарядах.
– Алексей Аркадьевич, а мы с Татьяной Константиновной решили прогуляться, жара стоит густая, – продолжала улыбаться миловидная девушка в жёлтом, почти канареечного цвета платье, обмахиваясь веером из белых перьев. – А вы, может, нас представите вашей спутнице?
Как же мне хотелось резко ответить, что мы не спутники, но мне стало не хватать воздуха — духи подошедших дам забивали нос.
– Извините, – в разговор вступила Татьяна, которая Константиновна. – Марина Леонидовна, не видите, что дама смущена, давайте в другой раз подойдём знакомиться.
– Ах, полноте, Татьяна, – «канарейка» щёлкнула пальцами, потребовав от подбежавшего официанта сдвинуть столы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Ольга Ивановна, разрешите представить вам Марину Леонидовну Федейцеву, жену вашего соседа, что так нагло нарушил чужой покой, – желчно произнёс судья. Женщина после этих слов побледнела. – И Татьяну Константиновну Симонову, которая до недавнего времени была невестой градоначальника, да только…
– Алексей Аркадьевич, да как вы смеете распускать обо мне сплетни?! – вспыхнула Татьяна. – Ничего у меня с подлецом, управляющим заброшенной усадьбы, не было! Это всё сплетни, которые вы не смеете повторять! – в её тоне слышалась досада.
– Возможно, да только Борис Павлович расторг с вами помолвку, – закончил он. По глазам видела, что не на такой обед рассчитывал вёрткий судья. Он хотел посидеть со мной наедине, а тут две помехи образовались, которые он пытался устранить с помощью грубых слов.
– Ольга Ивановна, вы не слушайте, всё враньё, – девушка, присев на принесённый стул, посмотрела на меня. – Мой папенька сам расторг помолвку, потому что я, – она глубоко вздохнула и посмотрела откровенным взглядом на судью, – отдала сердце другому.
И вновь громкий вздох.
– Извините, но мне пора идти, господа, – в голове билась только одна мысль: «быстрее на свежий воздух». Я поднялась, Тео, тут же поменяв ипостась, маленькой собачкой убежал к Василию.
– Что же вы, Ольга Ивановна, спешите, вот и блюда несут.
Я повернула голову, в нашу сторону шли сразу три официанта с гружеными подносами.
– Аппетит пропал, наверно, дальняя дорога повлияла. А вы, Алексей Аркадьевич, угостите милых дам, они вам составят приятную компанию, – поклонившись, уже решила, что быстро уйду, как меня остановила хлопающая глазками Татьяна.
– Ольга Ивановна, я буду рада, если вы заедете ко мне на чай на неделе, – она сунула мне в руку визитку. – Приезжайте в четверг, соберётся приятное общество светским дам, там в спокойной обстановке мы сможем поближе познакомиться и посплетничать, – последнее слово она произнесла почти шёпотом, подмигивая, будто это могло меня уговорить влиться в змеиный клубок высшего общества этого города.
Выпрямив спину и аккуратно убрав визитку, сухо произнесла:
– Спасибо за приглашение, но обещать не могу, я недавно стала вдовой. У меня траур, пришедшее в упадок хозяйство, и праздник приближается, – я бы ещё могла протараторить, что куры не кормлены, дети не мыты, цветы не посажены, но, взяв себя в руки, быстро направилась к выходу, так и не поев.
– Ольга Ивановна, но мы с Татьяной непременно приедем к вам на праздник! – в спину долетели слова бросившей мужа Федейцевой.
Я выдохнула, когда почувствовала, как мою спину прикрыли поднявшиеся охранники.
– Ольга Ивановна, вам грубое слово сказали? – заботливо спросил Василий, стоило нам выйти на улицу.
Отдышавшись, ответила:
– Злая я, Василий Михайлович. Есть хочу! Идёмте в другой ресторан! И если хоть кто-то решит мне помешать, разрешаю стрелять на поражение, – усмехнулась я, а за мной и маленькая дружина: похоже, и они не успели толком поесть.
В маленьком уютном кафе мы заняли почти все столики. Слава Богу, в этот раз нас никто не потревожил. Набравшись сил, я предложила ещё пройтись по магазинам, но Теодор отмёл эту мысль, сказав, что ему ещё нужно разобраться с артефактами.
Анатолий, друг Василия, услышав, какой артефакт ищет Тео, предложил моему фамильяру привезти его из Орсо через неделю, как раз у него наступят выходные.
– Долго, – Тео почесал за ухом.
– Я сам, если Ольга Ивановна позволит, съезжу за ним, через три дня буду. К родителям заеду, сообщу, что жив-здоров, – предложил Василий, не сводя с меня глаз, чем очень смутил.
Теодора этот расклад устроил, и мы, сытно поев, отправились домой.
Глава 27. Письмо
Через четыре дня после основных событий
– А я говорил! Говорил, что самому нужно ехать! – Тео задумчиво водил по столешнице лапой.
