Четвертой и пятой помощнице достались капкейки и макарони. Пока девушки готовили тесто, я взялась за главный десерт, которым, как я надеялась, смогу поразить королеву. Я нагрела в чугунной кастрюле пять литров молока. Отдельно взбила двадцать пять желтков с сахаром, а затем все соединила и довела до кипения. Пока масса остывала, подогрела на водяной бане оставшиеся белки с сахаром и ванильным порошком и тоже хорошенько взбила. Затем обе массы аккуратно перемешала и вылила в миску для застывания. Занесла в кладовку, нашла самое холодное место, но перед этим предусмотрительно попросила дом ускорить процесс заморозки. Надеюсь, он правильно меня понял!
А дальше я только успевала перебегать от одной миски к другой, следила, контролировала и помогала.
Тем девочкам, кто уже закончил готовку, поручила развести прохладный морс из варенья и сварить компот из свежих ягод и фруктов.
С улицы доносились веселый гам и хохот, сопровождаемые зажигательной музыкой. Все это невольно нас поторапливало. И когда через два с половиной часа неутомимой беготни на кухню зашла Эшлин с вопросом, долго ли еще ждать, мы были готовы выносить первые десерты.
Я сильно разнервничалась: одно дело - готовить и продавать десерты в маленьком кафе, совсем иное - удивлять королевский двор.
- Я сделала, что смогла, - сказала я Эшлин, перед тем как ей и девушкам-помощницам предстояло отправиться с десертами на задний двор, а мне подняться в комнату переодеться. - Теперь все зависит... - Голос мой от волнения дрогнул, и я не смогла дальше ничего сказать.
- Подруга, все будет хорошо, - подбодрила меня Эшлин и обняла. - Эдвард с Торги привезли и расставили столы, мы с девочками украсили все вокруг живыми цветами. Выйдешь во двор и не узнаешь!
- Кто такой Торги?
- Ну как? - Эшлин округлила глаза и сильно покраснела. - Помощник, которого ты мне дала.
Я улыбнулась.
Потому что поняла, что за время моего нахождения в этом мире я успела обзавестись настоящими друзьями!
- Ну-ну, - прозвучал рядом насмешливый голос.
От неожиданности мы с Эшлин вздрогнули.
В моем мире на показах высокой моды костюмы Догана Лермана произвели бы фурор. Мы не видели, как он зашел на кухню и в своем вызывающем наряде, невпопад облепленном драгоценными камнями, остановился в двух шагах от нас.
- Потрясающая самоуверенность! - Инспектор выразил наигранное восхищение. - Тем печальнее будет наблюдать твой провал. Даю тебе последний шанс перейти на мою сторону.
Инспектор, уже не стесняясь Эшлин, в открытую заявил о своем отвратительном предложении.
Эшлин открыла рот, чтобы дать негодяю достойный отпор, но я выставила руку перед подругой и остановила ее порыв.
Я смерила Догана Лермана холодным взглядом.
- Что бы ни случилось, - мой голос вдруг сделался осипшим, - я никогда не предам Мерлина. А вы никогда не сможете завладеть его тайными знаниями. Каждый вечер вы будете засыпать с мыслью, что вы - неудачник.
Инспектора аж перекосило после таких слов. Пару раз он открыл рот, видимо желая что-то сказать, но только фыркнул. А потом резко развернулся и вышел на улицу.
- Скатертью дорога! - крикнула ему Эшлин вслед и повернулась ко мне. - А ты - беги переодевайся и на голове что-нибудь сообрази!
Эшлин умудрилась развить мою идею кенди-бара до фантастических масштабов. С крылечка хорошо было видно, что задний двор дома, некогда пугающий зловещей мрачностью, преобразился в удивительно приятный уличный ресторанчик.
Вытянутые вереницей столы на шведский манер, покрытые накрахмаленными белоснежными скатертями, заставленные блюдцами, пиалами и графинами, скрывались под огромным куполом - широкими полупрозрачными полосами из легкого тюля приятного мятного цвета.
За столами, по ту сторону, где полог свисал до земли, была поставлена целая роща из мелкой сирени, роз и олеандров. Вместе с расставленными по двору цветочными рабатками в декоративных глиняных горшочках, наполненными большими количеством виол, петуний и колокольчиков, это создавало впечатление изящества, уюта, света и простора одновременно.
Впечатление усиливали высокие канделябры. Вместо свечей они удерживали хрустальные магические шары (не иначе, Мерлин постарался). Сейчас от шаров исходил едва заметный теплый медово-карамельный свет. Но думаю, к заходу солнца они будут играть роль ночных фонарей.
Одним словом, все выглядело по-королевски великолепно!
На поляне плотной толпой смешались с веселым гамом люди разных слоев общества. Мужчины в изысканных мундирах и простолюдины в длинных рубахах и широких портках. Женщины в бальных туалетах, лайковых перчатках и девицы в отбеленных холщовых сарафанах и крупных цветастых бусах. Мелькали циркачи и музыканты.
Разумеется, без команды к десертам никто не прикасался.
Я увидела королеву Лиадэйн, Мерлина и Эдварда. Они сидели на мягком диване за пока пустым резным столиком напротив импровизированного дегустационного зала, словно зрители на театральном представлении или шоу. Хотя почему «словно»? Не считая Мерлина и Эдварда, королева и есть тот главный зритель, которого предстояло удивить самым приятным образом.
Эдвард заметил меня, улыбнулся, что-то шепнул королеве на ухо. Она повернула голову в мою сторону. По выражению лица я не смогла разгадать ее эмоций, но вытянутая струной спина и чуть вздернутый подбородок говорили сами за себя: королева, как и все ее подданные, нетерпеливо ждала «хлеба и зрелищ».
Я расстегнула верхнюю пуговку на платье. Несколько раз глубоко вздохнула, чтобы утихомирить сердцебиение. Отдала распоряжение помощнице, которая по предварительной договоренности ожидала моего сигнала. Получив его, она тут же выпорхнула из дома и проворно поплыла к королевскому столику, удерживая на подносе заготовленные фарфоровые тарелочки с ярким красивым узором - краснобокими птицами, обрамленными венками из розовых бутонов в сплетении листьев, - на которых красовались прямоугольные кусочки нежнейшего бисквита. Я окликнула вторую девушку, с хрустальными графинами. Как только на столик опустились тарелочки с первым десертом, другая помощница уже разливала по бокалам прохладительные напитки.
В эту минуту гомон и смех прекратились, смолкла и музыка. Сцена со всеми своими декорациями поменялась местами с залом. И теперь внимание всех присутствующих было обращено туда, откуда либо вот-вот донесется разрешение на продолжение вечеринки, либо наоборот - все закончится на этом самом месте.
- Гляди, гляди, - услышала я в толпе насмешливый женский голос. - Даже пробовать не хочет!
- И правильно, своего, что ли, не хватает? - отозвалась стоящая рядом дама. - А иноземное - оно и есть иноземное.
- Да постойте вы, курицы, раньше времени хоронить-то, - цыкнул на женщин мужичок в соломенной шляпе и с красным носом. - Сами отродясь таких изысков не пробовали. А если понравятся? За уши ведь не оттащишь!
Я сжала губы, сдерживая желание испепелить взглядом хозяек пессимистических речей, но у самой по спине пробежала липкая струйка пота. Я не отрываясь смотрела на королеву, а она опустила голову над десертом, разглядывала его и не торопилась пробовать.
Я готова была разрыдаться от отчаяния.
Неужели все старания мимо?
- Мне одна сорока на хвосте принесла, - не успокаивалась возмутительница моего спокойствия, - что королева давно все решила. И весь этот цирк устроила, чтобы сыночка порадовать. Влюбился он по уши в эту...
- Цыц! - Мужичок снова приструнил болтливую женщину. - Вон - гляди!
Королева колебалась, но потом осторожно взяла серебряную ложечку и медленно вонзила ее в трехслойный бисквит, истекающий ягодным соком. Еще некоторое время она рассматривала кусочек со всех сторон и наконец решилась. Раскрыла рот и проглотила. Наблюдать за изменениями на лице королевы было так увлекательно, что я на мгновение забыла о своем волнении. Леди Лиадэйн закрыла глаза и, кажется, раскладывала на языке кусочек на ингредиенты, пытаясь уловить разнообразие вкусов, но не успевала, и от этого еще больше удивлялась.
