уходила, в сущности, в полную неизвестность, как в смысле цели, так и направления. То, что она уходила в степи, так как иного пути не было, говорило о предстоящих трудностях и лишениях. Зима в степях, с ее морозами и внезапными оттепелями и, как следствие, непролазной грязью, только усугубляла трудности и лишения.
Не было и сомнений, что враг не оставит армию в покое и будет ее преследовать. Будут бон, будут большие переходы от одного населенного пункта до другого, с кратковременными в них остановками. Каковы должны быть физические силы бойцов, чтобы преодолеть все это? Какова должна быть вера в вождя, чтобы следовать за ним? Каковы должны быть моральные силы, чтобы не пасть духом?
В армии к этому времени были многие сотни больных, раненых, прикованных к постели бойцов. Для них поход, даже на повозках, мучителен. Как быть с ними? Оставить их армия не могла, а если кого и не могла взять с собой, то должна их устроить так, чтобы им не грозила насильственная смерть от врага. Это провести удалось: среди жителей Ростова и Нахичевани нашлись человеколюбивые и милосердные люди, которые с риском решили укрыть у себя раненых и больных и заботиться об их здоровье. В возможной тайне это и было сделано с теми, кто пожелал оставаться. Остальных в числе около 200 человек армия брала с собой.
В армии было не менее пятой части ее состава – юной молодежи. Можно было думать и надеяться, верить и быть уверенным, что у бойцов зрелого возраста найдутся силы выдержать поход, но нельзя быть уверенным относительно молодежи. Генерал Корнилов решил освободить ее от службы, предложив каждому юноше самому сделать выбор: или с армией, или оставаться, причем объявил, что решение оставаться не только не будет сочтено за измену, но даже не будет поставлено в упрек.
Это решение генерала Корнилова в частях должны были объявить их начальники. С тяжелым сердцем, с тревогой выполнили они это решение.
В Студенческом батальоне…
В ней молодежь – не кадеты, не юнкера, а просто учащаяся молодежь, случайно взявшая винтовку в руки. Генерал Боровский беспокоится за судьбу своей части: быть ей или не быть! Он знает настроение молодежи, но беспокоится за судьбу ее в походе.
Приказание: батальону построиться!
К строю подошел генерал Боровский и коротко, отрывисто сказал своим «детям»:
– Предоставленной мне властью освобождаю вас от данного вами слова. Вы свой долг уже выполнили, охраняя Ставку и город. Кто из вас хочет остаться в батальоне, оставайтесь. Но… раньше, чем окончательно решить, вспомните еще раз о ваших семьях… Мы уходим в тяжелый путь. Так решили ваши вожди. Придется пробиваться по степям и горам… Нести жертвы… Быть может на время мы уйдем далеко от ваших родных мест… Подумайте!
Тяжелая минута внутренней борьбы чувств…
– Кто решил остаться дома, выйдите из строя!
Вышли единицы. (Вечером почти все вернулись в батальон.)
– Направо сомкнись!
Чувство любви к Родине, пламенное желание ее освобождения, стремление быть «в рядах Российской рати», «всенародного ополчения»… «как 300 лет назад» в сердцах молодежи победили все остальные чувства.
Не пройти мимо, не отмахнуться от этого примера многим и многим более крепким физически, более зрелым по возрасту, более опытным в жизни… забывшим Историю своей Родины и решившим спасать свои жизни в мимикрии под обывателя и, как кроты, – забираться в норы.
Одиночки ушли и из других частей.
Тяжелое, давящее душевное состояние среди 200 человек молодежи Студенческого батальона моментально прошло. Зашумели помещения бодрыми голосами, приготовлениями к походу. На короткие минуты замолкли юноши, когда писали своим родным о своем решении – втором по счету за полтора месяца: первое – «я поступаю в Студенческий батальон» и второе – «я иду с Добровольческой армией».
Оставил в Ростове письмо и генерал Алексеев. В нем он писал:
«Мы уходим в степи. Можем вернуться, если на то будет милость Божия. Но нужно зажечь светочь, чтобы была хотя одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы».
Это – смысл того, что предпринимала Добровольческая армия. Вот идея, которая только и могла быть для армии в тот трагический момент.
Об исходе армии должна была знать вся Россия. С этой целью в Ростове было оставлено несколько офицеров с задачей пробраться в Москву, Петроград и другие города и там сообщить об этом.
* * *
Ночь. В Лазаретном городке главные силы армии, непосредственно прикрываемые 3-м Офицерским батальоном. В Ростове группа с генералом Марковым.
Время приближается к 21 часу.
Еще немного и – в поход!
Первый поход Добровольческой армии
Этот поход получил название Кубанский, потому что совершен он был главным образом на территории Кубанской области; Корниловский, потому что всю наступательную часть его армия совершила под командой генерала Корнилова, и Ледяной, так как не один день этого похода прошел в исключительно тяжелых климатических условиях.
Оставление Ростова
Ночь с 9 на 10 февраля 1918 г. Ростов погружен в темноту; в домах не видно света. Город мертв; на улицах редкие, куда-то пробегающие люди.
Холодный ветер, несущий сухой снег и городскую пыль. Кое-где раздаются ружейные выстрелы, и они кажутся зловещими.
Только на углу Таганрогского проспекта и Садовой улицы оживление: там собрались небольшие колонны войск, всего, может быть, человек до 500. Для иного эта жизнь кажется страшной, роковой, безумной: собравшиеся люди, не желающие укрыться от непогоды в больших, теплых, уютных домах, не желающие скрыться от ожидаемого врага за кирпичными стенами домов, кажутся обреченными. Но эти люди сделали вызов и страшной ночи, и зимней непогоде, и надвигающейся опасности. Они сделали его сознательно и с целью.
Легкий гул разносится над колонной войск. Слышны команды, распоряжения… Ею руководит воля вождя; ею распоряжается в большой белой папахе генерал. Его голос наиболее громок, тверд, категоричен…
Вот стоит бронеавтомобиль. «Когда колонна тронется – взорвать!» – приказал генерал.
Вот стоит 1-й Офицерский батальон, и около него пыхтят несколько грузовых автомобилей, на которые грузятся пулеметы.
– Это еще что? Да вы с ума сошли? – в недоумении остановился у грузовиков генерал Марков. – Перегрузить на лошадей!
Генералу Маркову доложили о невозможности в настоящее время найти лошадей и повозки.
– Чушь! – коротко бросил он и, круто повернувшись, зашагал к столбу с пожарным сигналом. Под ударом рукоятки нагайки зазвенело разбитое стекло. Генерал Марков обернулся и крикнул полковнику Борисову, требуя от него отправления людей по домам для отыскивания повозок. Не прошло и 15 минут, как из темноты появилась пожарная команда. Лихой бранд-майор
