Читаем без скачивания Венец рабов - Дэвид Вебер

- Что ещё за Бостон? - поинтересовалась Берри и стиснула виски ладонями. - У меня голова болит.

Антон заметил колебание принцессы и понял, что она вполне чётко представляет следующий вариант.

- Ну, да, - произнёс он, его глубокий голос звучал резче обычного. - Наиболее вероятным вариантом - который будет "третьим" у Руфи - заключается в том, что некто пытается выманить кого-то вместе со мной на Курящую Лягушку. Мне было бы не так легко защитить спутника, как себя.

Берри, всё еще сжимая руками голову, потрясла ею.

- Папа, это бессмысленно. Конечно, я твоя теперь дочь, но это никого не затрагивает… о.

Её голова вскинулась; она повернулась к Руфи.

- Это они до тебя добираются!

Принцесса пожала плечами.

- Как знать? Но, да, я полагаю, что это наиболее логичное объяснение, - она повернулась к Антону. - Я права?

- И да, и нет, - на это раз жестом Антона было шевеление пальцами. - Ход твоих мыслей правильный. Однако…

Он пытался найти наилучший способ объяснить то, что хотел.

- Принцесса, ты хороша. Очень хороша. Однако ты всё ещё молода и страдаешь от классического синдрома начинающего агента. Ты уделяешь окружающему слишком много внимания. Ты слишком доверяешь логике, а это значит, что можешь слишком упростить картину для того, чтобы заставить ситуацию иметь смысл. Если ты понимаешь, что я имею в виду.

Он чуть ли не смеялся. Юная ведьма хмурилась; удивлялась, почему её старая карга-наставница настаивает на использовании грязных ушей летучей мыши и жабьей крови, когда в гримуаре ясно сказано…

- Просто поверь мне, девочка. Мир намного грязнее и мрачнее, чем тебе кажется. Тренировать логику хорошо, однако не следует на неё слишком полагаться. Это дикое и опасное животное, если только на неё не надеть намордник и не посадить на цепь фактов. Которых…

Антон опустил руки на колени и выпрямился.

- Которых у нас пока недостаточно. Так что вот как мы поступим: я полечу на Курящую Лягушку - этот ключик потенциально слишком ценен, чтобы от него отказаться - однако вы, вы обе, останетесь на Эревоне, - он кинул взгляд на дверь, за которой бдительно несла стражу Королевская Гвардия. - Под опекой гвардейцев и эревонских секретных служб вы должны находиться в достаточной безопасности. Если только кто-то не готов пойти на риск крупного дипломатического инцидента - а я не могу представить, кому он тут нужен - вы должны находиться в достаточной безопасности до моего возвращения.

Берри и Руфь переглянулись. Было вполне очевидно, что в них боролись два стремления. С одной стороны, всякий сколько-нибудь энергичный юнец не мог не прийти в восторг от перспективы ощутить на некоторое время самостоятельность. С другой стороны…

- Ты улетишь надолго? - тихо поинтересовалась Берри.

- Наверное, на месяц. В зависимости от того, как там пойдут дела. Разумеется, я полечу на фрегате. Отсюда до Сектора Майя всего около пятидесяти световых лет - где-то неделя перелёта в эта-полосе, если мы немного поторопимся, - а Курящая Лягушка находится в где-то пяти с половиной световых годах внутри границ сектора. Скажем, ещё день или около того. Так что шестнадцать дней на дорогу и пара недель на месте на работу, что бы там ни пришлось раскапывать. Стандартный месяц, около того.

- Ну, четыре недели не так плохо, - во взглядах, которыми обменялись Берри и Руфь, теперь уже ничего не боролось.

- Никаких диких вечеринок, - прорычал Антон. - Никаких оргий. Особенно никаких диких оргий. Если я вернусь, и эта гостиница не будет стоять - причём учтите, не в руинах! - то…

Правда, Берри никогда не была настолько бойкой, как родная дочь Зилвицкого, Хелен. Такого темперамента у неё не было. С другой стороны, четыре года, проведённые рядом с Хелен, тоже не прошли для неё даром.

- Что за глупости, папочка! Я?! И принцесса Руфь? - Каким-то образом она сумела изобразить негодующий рывок, не вставая с кресла. - Никогда не слыхала ничего нелепее…

Дальше - больше. Само собой разумеется, что Руфь добавила заламывания рук и негодования. Дальше - больше. Антон мрачнел с каждой секундой.

Дю Гавел ни капли не помог.

- Вот оно, - улыбаясь, заметил он. - Антон, вот мы и раскрыли их хитроумный план. Тебя выманивают с Эревона, чтобы галактика наконец-то осознала всё безумие юных дам.

- Я рассчитываю, что ты поможешь держать их в узде, - прорычал Антон.

- Не глупи. Я - рассеянный профессор. Они обведут меня вокруг пальца в мгновение ока.

Глава 15

К тому времени, когда Виктор и Наоми сумели уложить Джинни в постель, раздражение Виктора в адрес эревонки почти развеялось. Племянница Вальтера Имбеси могла быть язвительной и неприятно агрессивной в присутствии лейтенанта морской пехоты Солнечной Лиги. Но затем Наоми была само очарование и добродушие… особенно пока Виктор справлялся с неприятной задачей оттащить упившуюся в стельку Вирджинию Ушер прочь от толпы, пока та не устроила сущий ад в деле нарушения приличий и публичного скандала.

Джинни не шутила, когда сказала, что плохо переносит спиртное. Раньше Виктор никогда не видел её пьяной, и теперь, когда увидел, страстно надеялся, что никогда больше этого не увидит.

Дело было даже собственно не в том, что её стошнило. Хотя, несмотря на все усилия Кевина и Джинни Ушер в последние несколько лет, в его поведении ещё сохранялась определённая чопорность, Виктора никак нельзя было назвать ханжой. Долистские трущобы Нового Парижа были, в конце концов, плохой средой для воспитания ханжества. Нельзя сказать, что он никогда не видел, как кого-то выворачивает наизнанку, или что с ним самим не случалось подобного.

Но он никогда не видел, чтобы кто-либо делал это так, как Джинни, целенаправленно выбрав себе мишень. В то же мгновение, как лицо её внезапно приобрело зелёный оттенок, а глаза расширились, - Виктор мгновенно опознал несомненное выражение "сейчас меня вывернет", - Джинни принялась лихорадочно сканировать толпу.

Наоми распознала признаки столь же быстро, как и он.

- Сюда, - со смехом сказала она Джинни, - держись за мою руку. Я знаю, где ближайший женский туалет.

Джинни мотнула головой.

- Расточительство, - процедила она сквозь зубы, водя взглядом туда-сюда по толпе, пока тот за что-то не зацепился.

Точнее за кого-то.

- Вот… классно!

Несмотря на явно испытываемую ею тошноту, в этих словах было что-то ликующее. В следующее мгновение Джинни уже ковыляла с предельной целеустремлённостью, каким-то чудом умудряясь двигаться прямо к цели, хотя её мотало из стороны в сторону. Она даже ухитрилась - едва-едва - удержаться на ногах когда, споткнувшись, потеряла одну из туфель. Но для этого ей пришлось сбросить и вторую, что заставило Виктора потерять несколько мгновений на то, чтобы подобрать брошенную обувь.

Этих мгновений ему и не хватило для того, чтобы остановить Джинни прежде, чем та устроила Серьёзный Дипломатический Инцидент Менее Значимой Разновидности. Наоми продолжала более или менее удерживать Джинни за руку. Но, не зная Джинни настолько же хорошо, как он, не догадывалась, что у той на уме, пока дело не было сделано.

- О, Боже, - прошипел Виктор, подобравший пару босоножек стоя на колене. Он как раз поднял голову и увидел, куда направляется Джинни.

К стоявшему в стороне столу, за которым сидела официальная делегация Солнечной Лиги. Поголовно состоящая из младших служащих посольства, выделяющихся характерными одеждами дипломатов и тем, что они явно старались вести себя как можно неприметнее. Очевидно, им поставили задачу "изобразить присутствие для протокола"… и ничего сверх того. Виктор время от времени погладывал в их сторону, и видел, что ни один из них даже взгляда не бросил в сторону Джессики Штейн, не говоря уже о том, чтобы подойти к ней с соболезнованиями.

При всём при том, что сам он не испытывал особо тёплых чувств к Штейну, его возмутило это умышленное оскорбление. Да, он всегда считал проповеди Ассоциации Ренессанса до некоторой степени фарисейскими и бессодержательными. Но по крайней мере Иеронимус Штейн всё-таки обличал многочисленные злодеяния, совершаемые под прикрытием "демократии и социальной справедливости в Солнечной Лиге", что уже было больше, чем можно было сказать о ком бы то ни было из правящих кругов самой Лиги, если не принимать во внимание редкие фигуры типа Оравила Баррегоса. Виктор знал, какую ярость испытывает по отношению к Лиге Джинни, которая сама являлась одной из жертв этого официального равнодушия.

Он вскочил на ноги и предпринял отчаянную попытку перехватить её. Никакого прока из этого не вышло, если не считать того, что Виктор оказался достаточно близко, чтобы полюбоваться надвигавшимся спектаклем во всех деталях.

Джинни добрела до стола, стукнулась о него, опёрлась на столешницу вытянутыми руками и одарила собравшихся за столом шестерых дипломатов улыбкой на зеленоватом лице.