Что еще важнее, эволюционные генетики твердо знают: популяция человека никогда не могла состоять всего из двух особей – и даже восьми, которые будто бы пережили всемирный потоп в Ноевом ковчеге. С появлением масштабного секвенирования человеческого генома мы можем, исходя из наблюдаемого генетического разнообразия нашего вида, приблизительно рассчитать, когда именно возникли разные формы тех или иных генов и сколько форм каждого существовало в заданный момент времени. А еще мы можем проследить путь древних человеческих популяций из Африки в разные уголки мира.
Генетические свидетельства сообщают нам несколько фактов. Во-первых, гены всех современных людей разделились довольно давно – куда раньше, чем 6000–10 000 лет назад, как определено в Писании. К примеру, мы можем проследить все Y-хромосомы современных мужчин до одного-единственного самца, жившего 120 000–340 000 лет назад. Его часто называют «Y-хромосомным Адамом». Но это определение ошибочно, ведь если все Y-хромосомы современных людей берут начало именно от этого индивидуума, то остальной геном достался нам от множества разных предков, живших в разное время от 10 000 до 4 млн лет назад. Наш геном свидетельствует о буквально сотнях «Адамов и Ев», живших в разное время, – это результат того факта, что разные части ДНК при формировании сперматозоидов и яйцеклеток наследовались отдельно, в зависимости от превратностей продолжения рода и случайного деления генов.
Наблюдения о том, что разные части человеческого генома имеют разный возраст (некоторые насчитывают миллионы лет) и получены от разных предков, полностью расправляются с библейской датой появления человека и идеей о том, что вся наша ДНК унаследована от первой пары.
Но есть и еще более убедительные доказательства, поскольку расшифровка ДНК позволяет восстановить численность популяции человека в разные моменты прошлого. И мы знаем, что, когда наши предки покинули Африку (от 100 000 до 60 000 лет назад) и отправились заселять мир, размер мигрирующей группы упал до минимума в 2250 индивидов – и эта цифра занижена. Популяция, оставшаяся в Африке, была больше: ее минимальная численность составляла около 10 000 особей. Следовательно, предков современных людей было не двое, а более 12 000. Это очень сильный научный аргумент против версии с Адамом и Евой.
И это ставит христиан в сложное положение. Если не было Адама с Евой, то откуда взялся первородный грех? А если не было первородного греха, передававшегося по наследству потомкам Адама, то распятие и Воскресение Христа ничего не искупило: получается, что это было решение без проблемы. Иными словами, Иисус умер за метафору.
Эти научные данные мучают многих христианских богословов. Такие консерваторы, как адепт Южной баптистской конвенции Альберт Молер, предсказуемо злятся:
Отрицание историчности Адама и Евы как прародителей всего человечества и единственной первой человеческой пары разрывает связь между Адамом и Христом, столь важную для Нового Завета. Если мы не знаем, как начинается евангельская история, то не можем сказать, что она означает. Не сомневайтесь: ошибочное начало этой истории ведет к неправильному пониманию Евангелия.
Майк Аус, прогрессивный протестантский пастор, покинул церковь, когда понял, что христианская доктрина в отношении Адама и Евы не согласуется с теорией эволюции:
В самом деле, без доктрины первородного греха от христианской программы почти ничего не остается. Если нет никакого первопредка, который передал наследственный грех всему биологическому виду, то нет и Падения, ничего не надо искупать, и смерть Иисуса как жертва ради спасения человечества бессмысленна. Всякое разумное основание христианского плана спасения исчезает.
Тем не менее католическая церковь продолжает настаивать на историчности Адама и Евы и их первородного греха, и ее позиция вряд ли скоро изменится. Папа Пий XII специальной энцикликой от 1950 г. прямо отверг возможность происхождения современных людей от многих предков. Это положение до сих пор остается церковной доктриной:
Ибо верные не могут принять учения, защитники которого утверждают, что либо на земле после Адама были истинные люди, не произошедшие от него путем естественного воспроизводства, как от праотца всех людей; либо что Адам представляет собой совокупность этих многочисленных праотцев. Мы действительно не видим способа сочетать подобное учение с тем, чему учат источники откровения, и с тем, что предлагают тексты Учительства Церкви о первородном грехе, который имеет свой корень в поистине личном грехе Адама и передается всем через их происхождение, и во всяком пребывает как его собственный.
Разумеется, более прогрессивные богословы кинулись затыкать эту брешь и предлагать какие-то решения. Но в конечном итоге они оказываются еще хуже, чем первоначальная проблема. Они настолько очевидно искусственны, что их трудно воспринимать всерьез.
Я не буду описывать предлагаемые решения подробно, но, как правило, они принимают одну из нескольких типичных форм. Первые пытаются спасти представление о двух первопредках человечества предположением о том, что имеются в виду скорее культурные, нежели генетические прародители. Это модель «федерального главенства» (или Homo divinus), распространенная несколькими богословами и религиозными учеными. Биохимик Денис Александер, почетный директор Института науки и религии им. М. Фарадея при Кембриджском университете, объясняет:
Согласно этой модели, Бог в милосердии своем выбрал пару неолитических земледельцев на Ближнем Востоке или, может быть, общину земледельцев, которым решил явить себя каким-то особым способом, призвав их в братство с собой – чтобы они узнали Его как единственного истинного персонифицированного Бога. С этого момента должно было возникнуть сообщество, которое точно знало бы, что они призваны участвовать в священном «предприятии», призваны быть служителями творения Господня, призваны лично знать Бога. Именно поэтому эта первая пара, или сообщество, обозначаются как Homo divinus, человек божественный. Это те, кто знает единого истинного Бога, Адам и Ева в изложении Книги Бытия.
Остальное можете домыслить сами. Кто-то отказался подчиняться приказам Бога, и этот грех, как заразная болезнь, распространился на всех остальных. Похоже, происходило это не «вертикально» (от родителей к детям), а «горизонтально» (как вирус). Но это лишь заменяет одни проблемы другими, поскольку попытка спасти хоть какую-то часть Писания приводит к отрицанию других его частей – без всякого разумного обоснования. Католическая доктрина, к примеру, утверждает не только существование всего лишь двух первопредков, но и вертикальную передачу греха, как если бы он был закреплен в генах. Очевидно, что модель Александера мотивирована не данными, а необходимостью сохранить правдоподобие принципиально важного положения религии. Вообще говоря, называть это «моделью» – оскорбление науки; на самом деле это не поддающаяся проверке выдуманная история.
Еще в одной версии – «модели пересказа» Александера – уже не делается попыток показать Адама и Еву как исторические фигуры. Вместо этого говорится, что эволюционирующий род человеческий в какой-то момент ощутил присутствие Бога, но затем по какой-то причине единогласно отверг и его присутствие, и его закон. Но это опять же оставляет происхождение «греха» (что бы ни означало это слово) без объяснения. Как отмечает сам Александер, эта модель «устраняет из рассказа какой бы то ни было ближневосточный контекст, отделяя всю историю от ее еврейских корней». Как и в модели федерального главенства, здесь Книга Бытия рассматривается как аллегория, но Евангелие при этом – буквальная истина.
Наиболее хитроумная попытка примирить Адама и Еву с данными генетики принадлежит библеисту и христианину-евангелисту Питеру Эннсу. Он убежден, что Библия – это исторический документ, собранный людьми, но вдохновленный Богом, и просто рассматривает Книгу Бытия как метафору создания народа израильтян. Распятие и Воскресение Эннс при этом воспринимает совершенно буквально, равно как и их искупительный эффект.
Что до абсолютной убежденности Павла в том, что Адам и Ева существовали, то Эннс предположил следующее. Павел, дескать, всего лишь искал объяснение в духе Ветхого Завета для упадка человечества после первородного греха. Эннс утверждает: «Можно поверить, что Павел прав теологически и исторически в вопросе греха, смерти и решения, которое Бог находит в Христе. Ему не обязательно верить, что его предположения о происхождении человека точны. Исторический Адам вовсе не нужен для того, чтобы человечеству потребовался Спаситель». Безусловно, такое заявление апеллирует к более прогрессивным взглядам, но в реальности это все то же искусственное примирение, которое наталкивается на серьезные теологические проблемы. Если «грех» – это просто развившаяся у нас тенденция к алчности, агрессии и ксенофобии, то Бог, который то ли предвидел, то ли направлял эволюцию, несет за него ответственность. Это неприятно для теистов, верящих, что грех – это результат нашего свободного выбора.
