Кольм пришел в ярость.
– Они уже виделись с ней?
– Нет, не виделись, – заверил его Брейден.
– Тогда пусть уносят ноги, пока целы.
– Я был на западном поле, – продолжал Брейден, – где тренировал воинов, когда ко мне подъехал телохранитель леди Габриелы и сказал, что возникли проблемы.
– Который из них?
– Люсьен.
– Хоть кто-то из них соблюдает субординацию, – заметил Кольм сухо. – Что он сказал?
– Он спросил, приходятся ли нам Босуэллы союзниками. А когда я поинтересовался, зачем ему это нужно, он ответил, что собирается убить двоих.
– Ты позволил ему?
– Нет, вождь, но клянусь, когда я услышал, что они говорят о леди Габриеле, я сам едва их не убил. Я уже собирался вышвырнуть их из замка, но тут вернулся ты.
– Где сейчас Габриела?
– В главном зале.
– Найди Босуэллов, – велел он. – Приведи их ко мне. Я хочу сам услышать, что они говорят о леди Габриеле.
Отдав приказ, Кольм пошел в дом. Он хотел увидеться с Габриелой, прежде чем встретиться с Босуэллами. Габриела пережила достаточно потрясений. С нее уже довольно.
Черт возьми, он сам во всем виноват. Нужно было сразу жениться на ней. Только так можно остановить клевету. Никто не посмел бы сказать дурного слова про его жену. Это было бы последнее слово.
Подъехав к башне, Кольм заметил Габриелу. Она стояла спиной к нему и разговаривала с кем-то. В нескольких шагах от нее Кольм увидел Босуэллов. Он выругался и ускорил шаг. Молодые люди с таким жаром разговаривали с ней, что не сразу заметили его. Не слышали они и Фоста с Люсьеном, которые подошли к ним сзади. Телохранители уже были за их спинами, но остановились, когда Габриела подняла руку.
Жест не остался незамеченным Кинноном. Он подошел к ней и спросил:
– Что вы делаете?
Габриела улыбнулась:
– Пытаюсь спасти вам жизнь.
Эдвард не сразу понял, что к чему, Киннон оказался сообразительнее. Он повернулся и столкнулся нос к носу с Люсьеном. После чего обратился к Габриеле. Голос его дрожал.
– Я только хотел передать вам то, что говорят другие. Думал, вам будет интересно знать. Они не могут убить меня за это.
– Они не могут, – сказал Кольм, – зато я могу.
Не будь он так зол, пожалуй, рассмеялся бы. Парни до того испугались, что, пытаясь убежать, наткнулись друг на друга.
Как бы Кольм в ярости не убил Босуэллов, подумала Габриела. Киннон и Эдвард совсем еще молодые и глупые. Им, видно, нечем было заняться, раз они проделали столь долгий путь только ради того, чтобы посмотреть, как она отреагирует на сплетни о ней. Смерти они не заслужили, а припугнуть их стоит.
– Вождь, как я рада, что вы дома, – сказала она елейным голоском. – Не желаете послушать, что говорят обо мне Босуэллы? Вас это позабавит.
Лицо Киннона покрылось красными пятнами, лицо Эдварда смертельно побледнело.
– Вряд ли меня это позабавит, – сказал Кольм. Он обнял Габриелу и поцеловал на глазах у изумленных Босуэллов, после чего обратился к ним:
– Но я послушаю, что вы говорили о леди Габриеле, которая скоро станет моей женой.
– Скоро станет… – Киннон судорожно сглотнул.
– Вашей женой? – вне себя от страха произнес Эдвард. – Мы не знали. Мы бы ни за что…
– Ни за что не стали клеветать на леди Габриелу? Вы это хотели сказать? – спросил Кольм.
От злости он готов был придушить этих глупцов. Вместо этого он все крепче прижимал к себе Габриелу и понял это только после того, как она ущипнула его.
– Мы хотели посмотреть, как она выглядит. Мы слышали, она очаровывает мужчин, и хотели на себе это испытать, – объяснил Киннон.
– Мы только повторили то, что слышали от других, – сказал Эдвард.
Люсьен и Фост почти вплотную подошли к Киннону и Эдварду. Оба с надеждой смотрели на Кольма, ожидая, когда тот прикажет избавиться от негодяев.
Габриела почувствовала, что судьба двух Босуэллов в ее руках.
– Киннон и Эдвард поведали мне удивительную историю. Оказывается, я уже родила четверых детей, всех, разумеется, вне брака и от четырех разных мужчин. Но что самое удивительное, все это случилось за один год. – Она рассмеялась и добавила: – До чего же, оказывается, я любвеобильная!
– Все это выдумки, – заявил Киннон. – Теперь-то мы понимаем. Ведь понимаем, Эдвард?
Его приятель энергично закивал:
– Понимаем. Еще как понимаем.
– Если нам позволят уйти, мы никогда больше не будем передавать сплетни о леди Габриеле. Будем говорить о ней только хорошее. Расхваливать ее.
– Люсьен, Фост, отойдите. Габриела, иди в дом, – распорядился Кольм.
Габриела хотела спросить, что он с ними сделает, но понимала, что задавать подобные вопросы при посторонних нельзя. Не убьет же он их, право.
Она неспешно удалилась. Босуэллы говорили о ней гадости. И все же ей было их жаль.
Кольм заметил, что Габриела не торопится уходить. Позже он напомнит ей о послушании. Она наполовину англичанка, видимо, поэтому такая своевольная.
Он вернулся к Босуэллам, у которых тряслись поджилки:
– Когда очнетесь, пойдете к своему вождю и расскажете о том, что здесь произошло сегодня. Не вздумайте ему лгать. Я об этом узнаю. Скажите ему, что единственная причина, по которой я сохранил вам жизнь – это то, что вы рассмешили мою будущую жену.
Эдвард кивнул.
– Мы передадим вождю все слово в слово, – пообещал он.
Киннон поскреб подбородок.
– Вождь, вы сказали – когда мы очнемся. А что вы…
Он так и не закончил. Кольм двигался так быстро, что ни Киннон, ни Эдвард так и не поняли, что случилось. Времени среагировать у них просто не было. Секундой позже оба лежали на земле.
Люсьен одобрительно кивнул, Фост ухмыльнулся.
Кольм бросил на Босуэллов взгляд и приказал:
– Привяжите их к лошадям и выпроводите с моей земли.
Несколькими минутами позже, по дороге на кузницу, Кольм все еще неистовствовал. Да как смели эти Босуэллы говорить гадости о Габриеле?! Ведь все, кто ее знал, не сомневались в том, что она добрая, милая женщина. И уж конечно, непорочная. Нужно было убить негодяев. Габриела расстроилась бы, зато у Кольма настроение было бы куда лучше.
Он неожиданно остановился. Когда ее чувства стали столь важны для него?
Кольм попытался выбросить Габриелу из головы. У него полно дел. Он дошел до кузницы, где обсудил с кузнецом новые лезвия для мечей, после чего поднялся на холм. Там шла тренировка у новичков из дружины. Они держали щиты, но ни один не умел пользоваться доспехом. Некоторые пытались использовать его как оружие. Кольм решил, что им еще рано брать в руки мечи. Брейден орал на них, но все без толку. Один из молодых бойцов ухмыльнулся, и Брейден сбил его с ног. Ну почему самые неопытные всегда самые наглые? На поле битвы они обуза, и бывалым воинам придется присматривать за ними, вместо того чтобы биться с врагом. Это может стоить жизни.
