На то короткое время, что ты у меня есть, ты будешь моим забавным гостем. Я только хотел бы, чтобы это было дольше, но эти вещи высечены на камне. Буквально. Я мог бы показать тебе таблички.
Какие вещи? Почему короткое время? Но я не могла спросить, а он не собирался предлагать ответ, поэтому я изобразила в глазах подобие рычания. Он улыбнулся.
— Не волнуйся, дорогая. Как только Михаил ступит в Тёмный Город, он будет мёртв. Тебе больше не придётся иметь с ним дела, — он рукой пробежался по моей руке, а затем сильно ущипнул. — Боюсь, тебе придётся терпеть меня.
Он отошёл, его длинные одежды развевались за спиной.
— Думаю, я оставлю тебя здесь на время, пока мы не придумаем для тебя идеальную тюрьму. Куда-то, куда не так трудно проникнуть, чтобы он сдался, но и не так легко, чтобы он распознал ловушку. Это потребует некоторого тщательного планирования, но я уверен, что Разрушители Истины будут более чем готовы справиться с этой задачей. Они скоро придут за тобой. А пока тебе здесь будет хорошо. Есть ещё чай, хотя, боюсь, он уже остыл, и я оставил тебе немного печенья. В конце концов, ты должна поддерживать свои силы.
Он потрепал меня по подбородку, и я бы всё отдала, чтобы иметь возможность шевельнуть губами и откусить ему пальцы.
Но я всё ещё была заморожена, когда он вышел из комнаты, напевая себе под нос и закрывая за собой дверь.
Хватка ослабла, и я рухнула на пол в мешанине юбок и боли, обхватив себя руками и застонав. Всё болело так сильно, а я рано научилась быть невосприимчивой к боли. Чтобы вывести меня из строя, потребовалось немало усилий, Педерсен однажды даже применил ко мне электрошокер, и я прекрасно справилась.
Это же ощущалось как электрошокер на стероидах. Всё в моём теле звенело и путалось, горло, словно сдавила чья-то рука, а сердце бешено колотилось в груди. Я недооценила Белоха. Очевидно, это была большая ошибка.
Он мог меня убить довольно легко. Так почему же он беспокоится о том, что я пробуду здесь совсем недолго? Куда он пошлёт меня дальше и зачем?
По крайней мере, в одном я была уверена, и это была успокаивающая мысль. Михаил никогда не придёт сюда. Если Белох имел такую власть надо мной, то Михаил был в крайней опасности, и если с ним что-нибудь случится, вся община Падших окажется в глубоком дерьме. Как и весь мир.
Я не хотела, чтобы это случилось. Мне нравились люди, с которыми я познакомилась в Шеоле: Элли и Рейчел, Асбел и другие мужчины, с которыми я тренировалась, даже Марта, несмотря на то, что её проклятое пророчество привело меня в эту передрягу. Мне нравилось это место, несмотря на то, что это была всего лишь ещё одна тюрьма. Если бы мне пришлось жить в тюрьме, я могла бы быть счастлива в той, что у океана, в которую я влюбилась.
Они нуждались в Михаиле, чтобы выиграть битву против Небесных Армий. Где именно находились эти армии? Здесь, в том месте, что он называл Тёмным Городом?
Он не придёт за мной. Он сделал то, что должен был сделать, и, вероятно, был счастлив избавиться от меня. Он не стал бы рисковать всем ради неудачной попытки спасения.
Я ничего не значу для него.
Белох был обречён на разочарование.
ГЛАВА 17
ДОЛЖНО БЫТЬ, Я СПАЛА. ВОСТОЧНЫЙ КОВЁР ПОДО МНОЙ БЫЛ ТОЛСТЫМ И КРАСИВЫМ, несмотря на отсутствие богатых цветов, чтобы оценить его по достоинству, и у меня действительно не было сил подтянуться и сесть на один из неудобных стульев. Я всё ещё чувствовала себя потрясённой — как будто всё моё тело закоротило, — и мне нужно было отдохнуть.
Я умирала с голоду. Я знала, что он оставил еду, но даже ради печенья не могла заставить себя подняться. Кроме того, он, вероятно, отравил его. Я умирала от жажды, мой пустой желудок скрутило в узел, и я чувствовала себя так, словно меня ударило током. В общем, пока что мой день был не самым удачным.
С другой стороны, я никогда не была тем, кто пресмыкается. Чертыхаясь себе под нос, я сумела подняться и рухнула в одно из кресел. Холодный чай всё ещё пах бергамотом, а печенье цвета сепии не было таким уж соблазнительным. Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, стараясь собраться с силами.
Этому я научилась у Педерсена. Точнее отчасти. Это была часть обучения боевым искусствам, которую Педерсен отбросил как несущественную. Поскольку единственное, чего они с графиней не сделали, так это не ограничили моё чтение и просмотр видео, и благодаря этому, было достаточно легко продолжать заниматься духовными аспектами боевых искусств самостоятельно. В конце концов, я подозревала, что это одна из причин, почему я стала сильнее Педерсена. Было только то, на что способно человеческое тело, на что способна физическая тренировка. Когда это не работало, приходилось рассчитывать на внутренние ресурсы.
С другой стороны, если бы я была богиней, а Педерсен — простым смертным, ему стоило бы лучше вооружиться с самого начала. Мне была ненавистна мысль, что у меня было несправедливое преимущество перед этим ублюдком.
В коридоре послышались шаги, но все желание бороться покинуло моё тело. Даже если бы мне удалось сбежать, куда, чёрт возьми, я могла пойти в этом странном, бесцветном мире? Замок щёлкнул, и на пороге появились две фигуры в чёрных одеяниях, похожие на кого-то из испанской инквизиции. Чернота их одеяний была столь сильна, что почти ослепляла в мрачной комнате, а капюшоны закрывали их головы и лица, как одеяния кающихся. Они положили на меня свои руки в чёрных перчатках, и я пошла, не сопротивляясь. Как их назвал Белох? Разрушители Истины? Вот оно имя, способное вселить ужас в смертную душу.
Но я не была смертной. И меня будет трудно сломать.
— Полегче, мальчики, — сказала я, изображая из себя беззаботную героиню, образы которых я видела на экране. — Я пойду сама.
Никакого ответа. Мои запястья были скованны, и я даже не заметила, когда они это сделали. Я позволяла
