же воином, как и он. Чтобы победить её, потребуется нечто большее, чем Белох.
Она прижалась к нему, странно доверчивая. Время, проведённое в его постели, всё ещё беспокоило, и это, должно быть, вдвойне беспокоило её, учитывая её ограниченный опыт. С другой стороны, возможно, она не знала, насколько сильной была их связь. Как будто миры столкнулись и смешались. Должно быть, это и есть настоящая связь, нравится ему это или нет. Должно быть, именно это и означало найти свою истинную пару.
Он не должен был этого делать. Он не взял достаточно крови, но всё равно был опасно близок к исполнению пророчества, которое убьёт её.
Он боролся с желанием притянуть её ближе. Она либо спала, либо отдыхала, и ей не нужно было, чтобы её беспокоили. Ей нужно столько времени, сколько он осмелится ей дать.
Он зарылся лицом в её волосы, вдыхая её жасминовый аромат. Неудивительно, что он не смог устоять перед ней. Должно быть это химическое, гормональное. Что-то, что вышло из-под его контроля. Жестокая шутка судьбы.
Он был и ненасытен, и воздержан в разные периоды своего существования, и не чувствовал особой разницы. Воздержание было проще. У него была только одна пара, и он никогда не брал её кровь. Она умерла раньше, чем он успел узнать её, а он даже не мог вспомнить их секс. Тори была другой, чертовски другой, и Марта и другие, должно быть, знали это.
Человечной. Разве не этим термином сейчас пользуются люди? Не жалуйтесь на то, что вам подарила судьба, смиритесь с этим и двигайтесь дальше.
Он сражался с Тори и проиграл первую битву. Затащить её в постель определённо было поражением, каким бы приятным оно ни было. Ему не нужно было говорить ей об этом. Они должны были научиться сражаться вместе, чтобы выбраться из Тёмного Города и из этого мира бесконечной ночи. Как раз вовремя, чтобы встретить последнюю битву, которая заберёт её жизнь.
Боги должны быть бессмертными, как и ангелы. Не то чтобы ангелы не могли умереть, Нефилимы и Уриэль позаботились об этом. Но жизнь Тори казалась гораздо более хрупкой, несмотря на всю её удивительную силу. Она будет уничтожена слишком скоро. Жизнь была бы намного проще, если бы ему было наплевать.
Он должен был бы опустить её, но пол был твёрдым камнем, и ей было удобнее в его объятиях. За эти годы он без особых усилий обнимал многих женщин, как до, так и после своего падения. Но никто никогда не ощущался так хорошо, как Тори, идеально вписываясь в безжалостно твёрдые контуры его плоти. Как будто он не мог сказать, где кончается он и начинается она. Опять жестокие фокусы судьбы. Хотя, возможно, судьба тут ни при чём.
Если бы он не знал лучше, то мог бы подумать, что это какая-то садистская игра Уриэля. Послать ему кого-то, кто запал в его душу, а потом снова вырвать её.
Но даже Уриэль с его почти безграничной властью не мог контролировать эмоции, страсть, нерушимую связь, которая выковывалась между ними. И когда её смерть разрушит его, ему будет казаться, что у него вырывают часть тела. И это будет бесконечно больно.
Он почувствовал, как она зашевелилась, и приготовился крепче сжать её, если она снова запаникует. Он почувствовал внезапное напряжение в её теле, а затем она намеренно расслабилась.
— Мне очень жаль, — тихо сказала она. — Обычно я не настолько слаба.
— Ты не слаба, — он старался говорить деловым тоном. — Белох — мастер манипуляции.
— Он не манипулировал мной. Я сразу раскусила этого сукина сына.
В комнате было очень темно, но его глаза хорошо приспособились к темноте. Она выглядела одновременно упрямой и потрясённой.
— Ты была первой, — сказал он.
Она фыркнула.
— Он вошёл, размахивая руками, когда две нацистские ведьмы использовали на мне пожарный шланг. Хотя он и остановил их, я решила, что любой, кто отвечает за такое место, должен быть королевским уродом.
— Королевским уродом? — ошеломлённо переспросил он.
— Невероятные приключения Билла и Теда, — загадочно сказала она. А потом добавила: — Фильм.
— Я не смотрю фильмы.
— Я знаю.
Она не сделала ни малейшей попытки вырваться из его объятий, а он не сделал ни малейшей попытки сдвинуть её с места. Они расстанутся, когда он вернёт её в Шеол, но сейчас он мог позволить ей отдохнуть рядом с ним.
— Полагаю, у тебя есть план, как отсюда выбраться? — спросила она. — Ты хоть знаешь, где мы?
— Да, и ещё раз да. Я провёл… долгое время в Тёмном Городе. Я знаю все входы и выходы по памяти.
— Ты тоже был здесь пленником?
Он не хотел ей отвечать. Он не мог лгать ей, но как он мог сказать ей правду? Что он выполнял приказ Уриэля. Что он играл в эту игру, твёрдо решив следовать намеченным курсом. И, возможно, всё ещё был бы здесь, если бы Уриэль не выгнал его, когда всё стало для него невыносимо.
Он прислонился головой к стене, почти боясь, что его движение заставит её слезть с его колен, но она осталась на месте.
— Опять Загадочный Парень, — сказала она. — Ладно, с этим я справлюсь. Не хочешь рассказать мне, каков твой план?
— Мы выберемся отсюда. Туннели — настоящий лабиринт, и одно из любимых развлечений Белоха, посылать сюда пленников бродить, пока ему не надоест это занятие. Иногда они умирают от голода. Один покончил с собой, ударившись головой о камень. Единственный человек, который знает дорогу через эти туннели — это Метатрон, и он вернулся в Шеол.
— Только он? Я так понимаю, ты знаешь, как отсюда выбраться.
— Да. Не хочешь сказать, кто тебя сюда принёс? Это был Метатрон?
— Понятия не имею. Я вышла из твоей… я направлялась в свою комнату, когда кто-то сбил меня с ног. Я не помню точно, но когда я проснулась, я была здесь, имея дело с женщинами-тюремщиками и злым Дамблдором…
— Дамблдор? — перебил он. — Что это?
Она вздохнула.
— Не обращай внимания. Я объясню позже. Я спросила Белоха,
