– Если хочешь, мы тебе поможем, – предложил Утес.
– Хорошо, хорошо. Тридцать долларов, – поспешил согласиться Достабль. – Но мне придется лишить себя вечерней чашки чая.
Утес взглянул на Золто, который все еще переваривал фразу о самом знаменитом в мире трубаче.
– Среди зрителей было много гномов и троллей, – сказал Утес.
– Может, сыграем «Пещера глубока, гора высока»? – предложил Золто.
– Нет, – покачал головой Бадди.
– Но что тогда?
– Я что-нибудь придумаю.
Публика наконец вывалилась на улицу. Волшебники, столпившись вокруг декана, щелкали пальцами.
– Йе-йе-йе-йе… – пел обезумевший от счастья декан.
– Уже полночь! – воскликнул профессор современного руносложения и щелкнул пальцами. – А мне все равно! Чем займемся?
– Может, устроим тусню? – предложил декан.
– Может, что бы это ни было, – согласился заведующий кафедрой беспредметных изысканий. – К тому же ужин мы все равно пропустили.
– Пропустили ужин? – переспросил главный философ. – Ого! Вот что делает с людьми музыка Рока! Нам на все наплевать!
– Нет, я хотел сказать… – Декан замолчал. Он сам не понимал, что хотел сказать. – В общем, до Университета далеко. Думаю, мы можем зайти куда-нибудь, выпить кофейку.
– И съесть пару пончиков, – добавил профессор современного руносложения.
– А я бы не отказался от кусочка яблочного пирога, – сказал главный философ.
– Или торта, – добавил заведующий кафедрой.
– Кофе! – воскликнул декан. – О да! Идем в кофеюшник. И это правильно.
– А что такое кофеюшник? – удивился главный философ.
– Это то же самое, что кофейня? – спросил профессор современного руносложения.
Желудки настойчивым бурчанием напомнили волшебникам о пропущенном ужине.
Декан еще раз осмотрел свою новую блестящую кожаную мантию. Все без исключения признали, что он был очень крут. А особенно все восхищались надписью «РАЖДЕН, ШТОБ РУНИТЬ». И прическа удалась на славу. Он уже подумывал о том, чтобы сбрить бороду, оставив только узкие полоски по скулам, потому что это казалось ему правильным. А кофе… да, кофе тоже правильно. Он очень гармонично вписывается в происходящее.
А еще была музыка. Она была здесь. Была всюду.
Но было и еще что-то. Вернее, чего-то не хватало. Он не понимал, чего именно, знал только, что поймет сразу, как только это увидит.
В переулке за «Каверной» было очень темно, и только человек с очень острым зрением разглядел бы четыре прижавшиеся к стене фигуры.
А тусклый блеск украшений на одежде подсказал бы знающему человеку, что перед ним – элитные войска Гильдии Музыкантов, Гармоничные Подпевалы Гришема Фрорда. В отличие от других людей, которых, как правило, нанимал господин Клеть, эти были не лишены музыкальных способностей.
Кроме того, они посмотрели выступление группы.
– Ду-воп, э, ду-воп, э, ду-воп, – пропел тощий.
– Бу-бу-бу-бу, – откликнулся высокий. В такого рода группах всегда есть тощий и высокий типы.
– Клеть был прав. Если они и дальше будут собирать такие толпы, все остальные музыканты останутся не у дел, – сказал Гришем.
– О да, – согласился бас.
– Когда они выйдут из этой двери… – Еще три ножа бесшумно выскользнули из ножен. – …В общем, делайте все, как я.
Они услышали шаги, спускающиеся по лестнице. Гришем кивнул.
– И раз, и два, и раз, два, тр…
– ГОСПОДА?
Они резко обернулись.
И увидели темную фигуру со светящейся косой в руках.
Сьюзен одарила их жуткой улыбкой.
– НУ ЧТО, НАЧНЕМ С САМОГО ВЫСОКОГО?
– О не-е-ет, – простонал бас.
Асфальт отодвинул засов и вышел в ночь.
– Эй, что это было? – воскликнул он.
– Ты о чем? – спросил Достабль.
– Мне показалось, я слышал, как кто-то улепетывает со всех ног…
Тролль шагнул вперед. Раздался звон. Он наклонился и поднял что-то с земли.
– И они потеряли вот это.
– Так, какая-то безделушка, – громко произнес Достабль. – Пошли, ребята. Сегодня вам не придется возвращаться в ночлежку. Сегодня вы ночуете в «Гритце»!
– Это троллья гостиница? – недоверчиво спросил Золто.
– Она просто принадлежит троллям, – раздраженно отмахнулся Достабль.
– Ребята, я был там однажды, когда еще выступал в кабаре! – воскликнул Утес. – У них там такое есть! Вода течет из кранов почти в каждой комнате. Переговорная трубка, в которую можно проорать заказ на кухню, и парни в самых настоящих ботинках доставят еду прямо вам в номер! Все дела!
– В общем, наслаждайтесь! – улыбнулся Достабль. – Вы можете себе это позволить!
– А потом начнутся гастроли? – резко отозвался Золто. – Их мы тоже можем себе позволить?
– Не волнуйтесь, я все устрою, – великодушно сказал Достабль. – Завтра вы выезжаете в Псевдополис, это займет два дня, потом возвращаетесь через Сто Лат и Щеботан, как раз успеете приехать к среде, к Фестивалю. Нет, какая все-таки превосходная идея! Поработать на благо общества! Знаете, я всегда работал на благо общества. Это очень выгодно… полезно… для общества. В общем, пока вы будете в отъезде, я все организую, договорились? А потом… – Одной рукой он обнял Бадди за плечи, другой – Золто за голову. – Генуя! Клатч! Гершеба! Химера! Очудноземье! Может, даже Противовесный континент, говорят, его снова откроют, причем очень скоро! Неограниченные возможности для нужных людей! Благодаря вашей музыке и моему безупречному деловому чутью мир станет нашим моллюском! А теперь следуйте за Асфальтом. Лучшие номера, для вас ничего не жалко. Спите спокойно и не волнуйтесь о счете…
– Спасибо, – буркнул Золто.
– …Оплатите его утром.
«Рок-Группа» зашагала в сторону лучшей в городе гостиницы.
Достабль услышал, как Утес спросил:
– А что такое моллюск?
– Это две пластины из карбоната кальция с соленым, скользким, по вкусу напоминающим рыбу комком между ними.
– Наверное, вкусно. Эту штуку, ну, ту, что между ними, – ее ведь есть не обязательно?
Когда группа ушла, Достабль внимательно осмотрел отобранный у Асфальта нож. Рукоятка была украшена блестками.
Да, будет лучше, если парни на несколько дней исчезнут из города.
Смерть Крыс, прятавшийся на выступе водосточной трубы, что-то пропищал себе под нос.
Чудакулли медленно вышел из «Каверны». Лишь кучи использованных билетов на ступеньках напоминали о двух часах очень громкой музыки.
Он чувствовал себя человеком, только что посмотревшим увлекательнейшую игру, в правилах которой он так и не разобрался. Например, этот паренек пел… как же называлась та песня? «Мы тебя отрокуем». Что бы это значило? Хотя декан именно так и выглядел, словно его кто-то как следует «отроковал». И все остальные зрители вели себя так, как будто точно знали, что это значит. А потом, насколько он помнил, последовала песня про то, что не стоит наступать на чужие башмаки. Достаточно разумный совет – кто захочет, чтобы у него на ногах топтались? Но почему, почему песня об этом произвела на публику такой эффект?
Что же касается той загадочной девушки…
Прижимая коробку к груди, рысцой подбежал Тупс.
– Мне удалось поймать почти все, аркканцлер! – радостно закричал он.
Но Чудакулли смотрел мимо него. На Достабля, появившегося с лотком нераспроданных футболок «Рок-Группы» в руках.
– Да, да, чудесно, господин Думминг… заткнисьзаткнисьзаткнись… – откликнулся он. – Просто превосходно, пошли домой.
– Добрый вечер, аркканцлер, – поздоровался Достабль.
– Ба, Себя-Режу, привет, не знал, что ты здесь.
– А что это у вас в коробке?
– Так, ничего, ерунда всякая…
– Напротив, это поразительно! – воскликнул Тупс, которого в данный переполнял щедрый энтузиазм истинного исследователя и идиота. – Мы можем ловить – ай-ай-ай!
– Ну и ну, какой же я неуклюжий, – сказал Чудакулли, когда молодой волшебник запрыгал на одной ноге. – Давай я заберу у тебя этот абсолютно ненужный прибор…
Но коробка выскользнула из рук Тупса и упала на землю прежде, чем Чудакулли удалось ее подхватить. Крышка отскочила…
…И в ночь полилась музыка.
– Как вам такое удалось? – изумился Достабль. – Это какое-нибудь волшебство?
– Музыка позволила себя поймать, чтобы мы могли слушать ее снова и снова, – отозвался Тупс. – По-моему, аркканцлер, ты специально наступил мне на ногу!
– Слушать снова и снова? – переспросил Достабль. – Просто открыв коробку?
– Да, – сказал Тупс.
– Нет, – сказал Чудакулли.
– Да, – стоял на своем Тупс. – Я же показывал, аркканцлер. Или ты не помнишь?
– Ничего не помню.
– А любая коробка подойдет? – спросил Достабль хриплым от предчувствия денег голосом.
– Да, нужно только натянуть внутри струну, чтобы музыке было где жить и – ой-ой-ой!
– У тебя какие-то очень опасные мышечные спазмы, – забеспокоился Чудакулли. – Пошли, господин Думминг, не будем отнимать драгоценное время у господина Достабля.
