– Она всегда была здесь, – еще раз повторила старуха. – С того момента, как я приобрела лавку.
– А кто ее сюда принес?
– Откуда мне-то знать? Лично я имен никогда не спрашиваю. Людям это не нравится. Они предпочитают цифры.
Золто посмотрел на флейту. К ней был привязан желтый ярлык, на котором корявыми буквами было выведено число «431».
Он осмотрел полки за самодельным прилавком. Увидел на одной из них розовую витую раковину с номером, облизнул губы и протянул к ней руку.
– Перед тем как подуть в нее, приготовь девственницу для жертвоприношения, а также большой котел с плодами хлебного дерева и черепашьим мясом, – предупредила старуха.
Рядом с раковиной лежала труба, выглядевшая так, точно кто-то ее совсем недавно надраил.
– А эта? – спросил Золто. – Может, она вызовет конец света, и на меня упадет небо?
– Гм, а откуда ты знаешь? – удивилась старуха.
Золто опустил руку, но тут его взгляд привлекло что-то еще.
– Ничего себе! – воскликнул он. – Это все еще здесь? Я чуть было не забыл…
– В чем дело? – спросил Утес и посмотрел туда, куда показывал Золто. – Это?
– Почему нет? У нас же есть деньги.
– В самом деле. Может пригодиться. Но помнишь, что сказал Бадди? Вряд ли нам удастся найти…
– Город большой. Если мы не найдем это в Анк-Морпорке, значит, не найдем нигде.
Золто поднял обломок барабанной палочки и задумчиво посмотрел на гонг, наполовину зарытый в груде пюпитров.
– Лично я бы не стала этого делать, – прокаркала старуха. – Если не хочешь, чтобы из земли выпрыгнули семьсот семьдесят семь воинов-скелетов.
Золто ткнул палочкой в сторону заинтересовавшего его инструмента.
– Мы возьмем вот это.
– Два доллара.
– Эй, а почему мы должны платить, это же не твое…
– Заплати, – с вздохом перебил Утес. – Только не вступай в переговоры.
Золто неохотно передал деньги, схватил поданный старухой мешок и выскочил на улицу.
– Занятные у тебя инструменты, – сказал Утес, глядя на гонг.
Старуха лишь пожала плечами.
– Мой друг несколько встревожен, потому что считает твою лавку одной из тех таинственных лавок, о которых говорится в народных легендах, – продолжал Утес. – Ну, слышала, наверное, сегодня – здесь, а завтра – непонятно где. Он искал твою лавку на другой стороне улицы, ха-ха!
– Какая глупость, – буркнула старуха как можно нелюбезнее, надеясь отбить у тролля всякую охоту к дальнейшему разговору.
Утес снова посмотрел на гонг, пожал плечами и последовал за Золто.
Старуха выждала, пока их шаги не стихли в тумане.
Потом открыла дверь и воровато посмотрела по сторонам. Количество обнаруженной на улице пустоты соответствовало норме, она вернулась в лавку, подошла к прилавку и взялась за странного вида рычаг. На мгновение ее глаза полыхнули зеленым светом.
– В следующий раз собственную голову забуду, – проворчала она и потянула рычаг.
Заскрежетали невидимые механизмы. Лавка исчезла. И через мгновение появилась на другой стороне улицы.
Бадди лежал и смотрел в потолок.
Какой вкус у пищи? Он пытался вспомнить и не мог. Последние несколько дней он точно что-то ел, иначе быть не могло, но вкуса не помнил. Он не помнил почти ничего – кроме музыки. Голоса Золто и всех остальных звучали так, словно проходили сквозь толстую марлю.
Асфальт куда-то ушел.
Он рывком поднялся с жесткой постели и приблизился к окну.
Тени Анк-Морпорка были едва различимы в серых предрассветных сумерках. В открытое окно ворвался легкий ветерок.
Когда он обернулся, оказалось, что в центре комнаты стоит девушка.
Она приложила палец к губам.
– Даже не пытайся звать того мелкого тролля, – предупредила она. – Он ужинает внизу и не услышит. А если и услышит, то увидеть меня не сможет.
– Ты – моя муза? – радостно вопросил Бадди.
Сьюзен нахмурилась.
– Кажется, я понимаю, кого ты имеешь в виду, – кивнула она. – Я видела картины. Их было восемь, а главная… гм… Канталупа. Эти музы якобы помогают людям. Эфебцы считают, что они вдохновляют музыкантов и художников, но муз не бы… – Она замолчала и честно призналась: – По крайней мере, я их пока не встречала. Меня зовут Сьюзен, и я здесь потому…
Она снова замолчала.
– Канталупа? – переспросил Бадди. – По-моему, ты что-то путаешь. Ее как-то по-другому звали.
– Какая разница?
– Как ты здесь оказалась?
– Я… послушай, будет лучше, если ты присядешь. Хорошо. Ну… ты же понимаешь, как бывает… Это как с музами… Люди считают, что некоторые люди олицетворяют явления и…
На растерянном лице Бадди отразилось нечто вроде понимания.
– Как Санта-Хрякус олицетворяет дух зимнего праздника?
– Примерно. Ну вот… Я занимаюсь примерно тем же бизнесом, – неловко закончила Сьюзен. – А чем именно я занимаюсь, не имеет значения.
– Ты хочешь сказать, что ты – не человек?
– Нет, я – человек. Но исполняю обязанности… кое-кого. Впрочем, можешь считать меня музой, так будет проще. И я пришла, чтобы предупредить тебя.
– Ты – муза музыки… как красиво звучит… муза музыки Рока?
– Не совсем, но… Эй, с тобой все в порядке?
– Не знаю.
– Ты выглядишь совсем разбитым. Послушай. Музыка опасна…
Бадди пожал плечами.
– Ты имеешь в виду Гильдию Музыкантов? Господин Достабль сказал, что об этом беспокоиться не стоит. Мы уезжаем из города на целых…
Сьюзен шагнула вперед и схватила гитару:
– Я имею виду вот это!
Струны задрожали и застонали под ее рукой.
– Не трогай!
– Она овладела тобой.
Сьюзен бросила гитару на кровать. Бадди быстро схватил инструмент и взял пару проверочных аккордов.
– Я знаю, что ты сейчас скажешь, – кивнул он. – Все вокруг это говорят. Эта парочка тоже считает ее злом. Только это не так!
– Возможно, она вовсе не зло. Но здесь и сейчас она не нужна.
– Я способен с ней справляться!
– Ошибаешься, это она справляется с тобой.
– Да кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать? Я не намерен выслушивать поучения какой-то зубной фейки!
– Послушай, она тебя убьет. Я абсолютно уверена!
– То есть я должен перестать играть?
Некоторое время Сьюзен медлила с ответом.
– Не совсем так… потому что тогда…
– Я не намерен выслушивать поучения как жить от какой-то оккультной девчонки! Очень может быть, что тебя даже не существует! Так что можешь лететь обратно в свой волшебный замок, поняла?
Сьюзен даже лишилась дара речи. Она давно смирилось с безнадежной тупостью человечества, особенно той его части, что ходит вертикально и бреется по утрам, но она не могла не почувствовать себя глубоко оскорбленной. Никто не смеет разговаривать так со Смертью. По крайней мере, это длится очень недолго…
– Ну, хорошо, – промолвила наконец она и дотронулась до его руки. – Ты еще увидишь меня, и… и тебе это совсем не понравится! Потому что, позволь признаться, так уж получилось, что я…
Выражение ее лица вдруг изменилось. Она почувствовала, что падает назад, одновременно оставаясь на месте. Комната завращалась вокруг искаженного лица Бадди и провалилась во тьму.
А потом тьма взорвалась, и явился свет.
Мерцающий свет свечи.
Бадди провел рукой по пустому месту, где только что стояла Сьюзен.
– Ты еще здесь? Эй, куда ты подевалась? Кто ты?
Утес огляделся.
– Кажется, я что-то слышал, – пробормотал он. – Кстати, ты знаешь, что некоторые из тех инструментов были не совсем обы…
– Знаю, – перебил его Золто. – Жаль, не удалось воспользоваться той крысиной дудкой, я снова проголодался.
– Я имею в виду, они действительно были из ле…
– Да.
– Но они оказались в лавке подержанных музыкальных инструментов?
– А ты никогда не закладывал свои камни?
– Конечно закладывал, – кивнул Утес. – Все закладывают свои инструменты рано или поздно, сам знаешь. Иногда это единственный способ получить деньги на еду.
– Вот видишь, ты сам себе ответил. Так рано или поздно вынужден поступить каждый настоящий музыкант.
– Да, но эта штука, на которой Бадди… ну, то есть на ней был написан номер «один»…
– Да.
Золто поднял взгляд на указатель улицы.
– Улица Искусных Умельцев, – прочитал он. – Пришли. Даже в такое позднее время почти все мастерские должны быть открыты. – Он перебросил мешок, в нем что-то треснуло. – Ты будешь стучать в двери по этой стороне, а я – по той.
– Да, хорошо… но подумай, номер «один»! На той раковине стоял номер «пятьдесят два». Кому же принадлежала гитара?
– Не знаю, – ответил Золто и постучал в первую дверь, – но, надеюсь, бывший владелец за ней не вернется.
– Это и есть, – возвестил Чудакулли, – обряд АшкЭнте. Как видите, ничего сложного. Правда, нужно использовать свежие яйца.
