– Да?
– Гм… Хромоногий Майкл сказал, вашчесть иногда платит за информацию…
– Да, про это я тоже слышал. Интересно, и откуда берутся такие слухи? – как бы про себя спросил патриций, вставая и открывая окно. – Наверное, стоит принять меры.
Старикашка Рон еще раз напомнил себе, что он, возможно, безумен, но не безрассуден.
– У меня еще вот это есть, вашчесть. – Из отвратительных глубин своего поношенного огромного балахона он вытянул какой-то лист. – Тут все-все написано, вашчесть.
Это был плакат, напечатанный яркими простыми цветами. Плакат был явно недавний, но пребывание за пазухой Старикашки Рона даже в течение одного-двух часов очень сильно сказалось на его физическом… и моральном состоянии. Патриций взял пинцет и аккуратно развернул плакат.
– Это изображение музыкантов, – объяснил Старикашка Рон. – И надпись. А здесь еще одна надпись, смотрите. Господин Достабль и тролль Мел печатают эти штуки, но я их выследил. «А ну, дайте-ка и мне штучку, – говорю, – а то как дыхну!» Видели бы вы их…
– Не сомневаюсь, они тебя сразу послушались, – пробормотал патриций.
Он зажег свечу и внимательно изучил плакат. Рядом со Старикашкой Роном пламя свечей отдавало синим.
– «Бесплатежный Фистиваль Музыки Рока»?
– Это в смысле, что ни за что не надо платить, – объяснил Старикашка Рон. – Разрази их гром, разрази…
– Состоится в Гад-парке. В следующую среду. Так-так-так. Общественное открытое место. Интересно, много будет народу?
– Толпа, вашчесть. Знали б вы, сколько народу так и не смогло пробиться в «Каверну»!
– А что, эти парни в самом деле так выглядят? – спросил лорд Витинари. – Они всегда так хмурятся?
– Сколько я их видел, они всегда потели, – откликнулся Старикашка Рон.
– «Буть Здесь Или Аставайся Квадратной Штукой», – прочитал патриций. – Это какое-то оккультное зашифрованное послание?
– Не могу знать, вашчесть, – пожал плечами Старикашка Рон. – Когда я испытываю жажду, мои мозги работают так медленно…
– «Они Вне Достягаемости! Суперлуны Плоского Мира!», – торжественным тоном прочитал лорд Витинари. – О, извини меня, извини. Сейчас я попрошу, чтобы тебе принесли что-нибудь холодненькое, освежающее…
Старикашка Рон закашлялся. Предложение патриция прозвучало вполне искренне, но почему-то жажда сразу прошла.
– Что ж, не смею тебя задерживать. Большое спасибо, – поблагодарил лорд Витинари.
– Э…
– Да?
– Э… Ничего…
Пока Старикашка Рон, изрытая поток проклятий, спускался по лестнице, патриций задумчиво смотрел на стену и стучал карандашом по плакату.
Каждый раз карандаш точно попадал в слово «Бесплатежный».
Наконец лорд Витинари протянул руку и позвонил в маленький колокольчик. Дверь приоткрылась, показалась голова молодого писца.
– Стукпостук, – сказал лорд Витинари, – пойди и передай главе Гильдии Музыкантов, что он хочет со мной поговорить.
– Э… Господин Клеть уже находится в приемной, ваша светлость.
– А нет ли у него в руках какого-нибудь плаката?
– Есть, ваша светлость.
– И он очень сердит?
– Именно так, ваша светлость. По поводу какого-то фестиваля. Он настаивает на том, чтобы вы его запретили.
– Ничего себе.
– А еще он требует, чтобы вы приняли его немедленно.
– Ага. Тогда пускай посидит минут двадцать, а потом приглашай.
– Слушаюсь, ваша светлость. Он постоянно твердит о том, что хочет узнать, какие меры вы предпринимаете.
– Хорошо. Я задам ему этот же вопрос. Патриций откинулся на спинку кресла. Si non confectus, non reficiat. Не сломано – не чини. Девиз рода Витинари. Все получится, если не нарушать ход событий.
Он взял пачку нотных листов и стал слушать «Прелюдию к ноктюрну на вариации Бубблы» Салями.
Спустя некоторое время он поднял голову.
– Тебя я тоже не смею более задерживать, – резко сказал он.
Запах поспешно удалился.
– ПИСК!
– Не занудничай! Я всего лишь немножко напугала их. Какой смысл во власти, если ею нельзя пользоваться?
Смерть Крыс закрыл нос лапками. С крысами все гораздо проще[21].
С.Р.Б.Н. Достабль тоже не спал. По ночам он обычно встречался с Мелом. Мел был крупным троллем, но на солнце быстро высыхал и начинал расслаиваться.
Другие тролли смотрели на Мела свысока, поскольку он принадлежал к осадочному роду и был, таким образом, троллем очень низкого происхождения. Впрочем, он не обращал на это внимания. По натуре своей Мел был очень дружелюбным троллем.
В основном он работал на людей, которым требовалось что-нибудь необычное, но очень быстро и в карманах у которых звенели деньги. Предлагаемая ему сейчас работа была достаточно необычной.
– Просто коробки? – уточнил он.
– С крышками, – сказал Достабль. – Такие же, как сделал я. И внутри должна быть натянута проволока.
Другие задали бы вопрос «Зачем?» или «Для чего?», но Мел зарабатывал деньги не на информации. Он взял коробку и покрутил ее в руках.
– Сколько? – спросил он.
– Десять. Для начала, – ответил Достабль. – Потом, думаю, потребуется больше. Гораздо больше.
– Десять – это сколько?
Достабль растопырил пальцы.
– Два доллара, – отозвался Мел.
– Хочешь, чтобы я себя без ножа зарезал?
– Два доллара.
– Доллар за каждую из этих и по доллару пятьдесят за следующую партию.
– Два доллара.
– Ну, хорошо, хорошо. Два доллара за каждую. То есть десять долларов за все, правильно?
– Правильно.
– И это я себя без ножа режу.
Мел отбросил коробку в сторону. Она запрыгала по полу, и от нее отвалилась крышка.
Некоторое время спустя в мастерскую в поисках чего-нибудь съедобного забежал серо-бурого цвета пес неопределенной масти. Увидев раскрытую коробку, пес сел и некоторое время таращился внутрь.
Потом помотал головой и, ощущая себя немножко идиотом, затрусил прочь.
Городские часы пробили два часа ночи, когда Чудакулли наконец добрался до Университета и забарабанил в дверь факультета высокоэнергетической магии. Он поддерживал заснувшего прямо на ногах Думминга Тупса.
Чудакулли не отличался быстрой сообразительностью, зато был настойчив.
Наконец открылась дверь, из щели высунулись волосы Сказза.
– Ты стоишь ко мне лицом? – спросил Чудакулли.
– Да, аркканцлер.
– Тогда позволь нам войти, а то от росы все башмаки промокли.
Чудакулли втащил Тупса и огляделся.
– Хотел бы я знать, парни, и чего вы здесь так надрываетесь? – покачал головой он. – В молодости я не находил магию таким уж захватывающим занятием. Сходи принеси кофе для господина Думминга. А потом собери своих друзей.
Сказз умчался, и Чудакулли остался в полном одиночестве. Неподвижный Тупс не считался.
– М-да, и чем же они тут занимаются? – спросил у себя аркканцлер. Раньше ему даже не хотелось это выяснять.
Сказз работал у длинного стола, протянувшегося вдоль одной из стен.
Чудакулли почти сразу узнал деревянный диск, на котором двумя концентрическими окружностями были установлены продолговатые камни. На шарнирном рычаге, обеспечивающем вращение, стояла свеча. Это был походный компьютер друидов, портативный круг камней, который иногда называли «коленбуком». Казначей однажды заказал себе такой. На крышке ящика крупными буквами было написано: «Для Жрецов-Торопыг». Казначею так и не удалось научиться работать на нем, и сейчас компьютер использовался в качестве дверной подпорки.
«Интересно, какое отношение к магии имеют эти устройства? – в который раз задумался Чудакулли. – В конце концов, этот круг не более чем календарь, а вполне приличный календарь можно купить за восемь пенсов…»
Гораздо более загадочным показалось ему переплетение стеклянных трубок рядом с компьютером. Именно с трубками и работал Сказз, о чем свидетельствовали запасные стеклянные загогулины и картонные карточки, разбросанные вокруг стула.
Трубки выглядели живыми.
Чудакулли наклонился вперед.
Они были полны муравьев.
Тысячи муравьев бегали по трубкам и замысловатым маленьким спиралям. В тишине комнаты был слышен непрекращающийся шорох их ножек.
На уровне глаз Чудакулли находилась прорезь. На клочке бумаге, приклеенном к стеклу, было написано слово «Ввод».
На столе лежала продолговатая карточка, по форме своей как раз подходящая к отверстию. В самой карточке были пробиты две круглые дырки, потом следовал какой-то узор из круглых дырок, затем еще две дырки. «2x2» – виднелась на ней карандашная надпись.
Чудакулли относился к типу людей, всегда готовых потянуть за рычаг, чтобы посмотреть что получится.
Он вставил карточку в предназначенную для нее прорезь…
Шорох мгновенно изменился. Муравьи деловито засновали по трубкам, некоторые, как ему показалось, принялись таскать яйца…
