12
— Поглощение Харви? — переспросила Алекс.
Боже, а она всегда считала, что это Дэйв собирался поглотить компанию Харви, а вовсе не наоборот!
Дэйв кивнул, не обратив внимания на ее шоковое состояние.
— Это было мерзко и противно, — сказал он. — Мне пришлось пойти на такой риск, о котором даже сейчас я не могу вспомнить без содрогания. И если раньше в трудные моменты у меня была ты, и я мог всегда расслабиться и сбросить напряжение с твоей помощью, то на этот раз ты оказалась недоступной. Усталая и слабая, ты падала с ног, пытаясь разорваться между двумя больными детьми и очень неспокойным малышом. Я знаю, это звучит эгоистично, — он тяжело вздохнул, — но я чувствовал себя обиженным. Ты была нужна мне, Алекс. Но ты не могла мне помочь! А Линда, — у Дэйва перехватило дыхание, — Линда смогла. Благодаря ее неоценимой помощи я выиграл борьбу с Харви. Но, бог знает, почему облегчение, которое наступило после этой победы, окончательно выбило меня из колеи, я был не в силах управлять собой, и упал прямо в объятия Линды.
— Как долго?
Дэйв озадаченно взглянул на нее:
— Что — как долго?
— Как долго она была твоей любовницей?
Он покачал головой, на лице его появилось странное выражение.
— Она никогда не была ей, — сказал Дэйв, — в том смысле, в каком ты думаешь. Я пытался объяснить тебе, но ты не захотела слушать, да и не поверила бы. Я не виню тебя за это. В конце концов, я действительно не был верен тебе, но пределом этой неверности было то, что, потворствуя своему желанию сбросить груз проблем, я отправлялся в ресторан ужинать с Линдой, вместо того чтобы ехать домой к тебе…
Он сгорбился и замолчал, припоминая события тех дней.
— Мэнди сказала, что видела тебя выходящим из квартиры Линды, — вставила Алекс осипшим голосом.
Дэйв кивнул.
— После сражения с Харви я был немного не в себе. — Это воспоминание явно было неприятно для него. — Тогда я напился до такого состояния, что не смог вести машину. Линда уговорила меня сесть в ее машину и поехать к ней домой, чтобы я смог протрезветь. О, — добавил он с кривой ухмылкой, — не пойми меня неправильно. Она знала, что делала, и я знал, чего она ждала от меня. Но когда… — он остановился и продолжил уже без улыбки: — В конце концов, я не смог. Она не была тобой, и, неважно, пьяный или трезвый, я не смог сделать это. Я забылся в пьяном сне и утром проснулся в чужой кровати. Где она спала той ночью, я не имею понятия, но она вошла в спальню как раз в тот момент, когда я пытался прийти в себя и вспомнить, как я, черт возьми, там оказался. Состояние было отвратительное и стало еще хуже, когда она с улыбкой сказала, что для мужчины, который столько выпил, я был совсем неплох в постели.
Алекс побледнела.
— Я испытывал отвращение к самому себе несколько месяцев, пока, наконец, она не сказала правду. Думаю, этим она решила взять реванш за то, что я забрал у нее все свои дела и передал одному из ее партнеров. Тот телефонный звонок был мстительной попыткой задеть меня через тебя. И последней соломинкой утопающего. Когда я перезвонил ей, то сказал, что вывел свой бизнес из сферы ее компетенции. Речь шла о реальных деньгах, Алекс, — пояснил он, — о весьма солидной сумме. Линда поняла, что потеряла не только деньги, но и свое прочное положение в юридической фирме. Она вышла из себя и набросилась на меня с оскорблениями. Мы наговорили друг другу таких гадостей, что их не стоит повторять, за исключением одной вещи, которая сорвалась у нее с языка. Она сказала, что между нами ничего не было. Разумеется, она сказала не такими словами, а использовала выражения, которые больно бьют по мужскому самолюбию. Но ее оскорбления прозвучали музыкой для моих ушей. Я понял, что она, наконец, сказала правду. Да и мои собственные инстинкты всегда говорили мне то же самое — между нами ничего не было в ту ночь.
Дэйв повернулся и посмотрел прямо в глаза Алекс.
— Вот полная неприкрашенная правда обо всем этом.
Она опустила глаза, разглядывая свои руки, лежащие на коленях. Она хотела верить, но…
— Если бы я мог получить твое прощение…
— Ты его уже получил, — сказала Алекс.
— Тогда что еще ты хочешь услышать от меня? — разочарованно вздохнул он, услышав в ее голосе почти недовольство. — Я не могу сделать так, чтобы ты забыла! Только ты сама можешь сделать это.
Алекс резко встала. Дэйв рассказал о себе многое и многое приоткрыл из того, о чем думал и что чувствовал. Но все это никак не могло помочь разобраться в своих мыслях и чувствах. А может быть, это ее проблемы?
Она нервно расхаживала по кабинету, чувствуя на себе его взгляд. Как и Дэйв, она держала какую-то часть себя скрытой от него и от всех других. Он говорил о ее мечтах… Но откуда ему было знать, что ее мечты воплотились в нем, в том, чтобы стать его женой и матерью его детей, если она никогда не говорила ему об этом?
Может, сказать ему это сейчас? Но после всех обид и переживаний, может ли она быть столь же откровенной и честной с ним, как он только что был с ней? Может ли она сделать это, чтоб спасти то, что осталось от их брака? Сможет ли она — осмелится ли — снова предложить ему свою любовь?
Вздохнув, Алекс повернулась, чтобы взглянуть на Дэйва, и остолбенела. На стене, над его головой, аккуратным рядком висели вставленные в рамки ее собственные рисунки. Сэм, Кейт, Джеми и она сама смотрела на Алекс со стены кабинета Дэйва.
— Я украл их, — признался он, вставая. — Мне так захотелось, чтобы они были здесь, и я смог бы смотреть на них в любое время. Ты против? — с беспокойством спросил он.
Алекс была изумлена тем, что не хватилась их! Но тут же вспомнила о беспорядке в доме, и улыбнулась. В таком хаосе немудрено было потерять и что-нибудь более крупное!
— Тебе удалось стереть этот крест, — заметила она, глядя на свое лицо со странным чувством, что рисунок обнажал то, что было скрыто в глубине ее души. — Здесь мало сходства со мной, — сказала наперекор тому, что видели ее глаза.
— Это ты, — не согласился Дэйв. — Ты настоящая. И они тоже, — добавил он с гордостью, от которой у Алекс потеплело на душе, и улыбнулся. — Фамильная галерея, как ты и задумала.
— Здесь нет только тебя.
Его улыбка погасла.
— Но почему, Алекс? Почему ни в одном из твоих альбомов нет моего портрета?
Неужели он перелистал их все? Она немного поколебалась и решила сказать правду. Настало время сказать всю правду, вдруг поняла она.
— Все они любят меня, — объяснила она, кивнув в сторону портретов детей. — А ты, мне казалось, больше не любишь меня. Я пыталась нарисовать тебя, — поспешно продолжала она, прежде чем он успел вставить слово, — но у меня ничего не получалось…
