— Комиксы детям нравятся, — сказал Дэмми. — И что с того?
— Разум устанавливает барьеры, отклоняющие лишние — неинтересные — данные. Только повторение может пробить эти барьеры и сократить путь извлечения их. А при помощи катализатора я отдаю функцию разделения данных под твое сознательное управление. Понятно?
— Как китайское меню. Будет больно?
— Ты играешь в карты? — небрежно спросил Ксориэлль, словно из воздуха извлекая колоду с ловкостью, которую Дэмми уже начал принимать как его обычные действия, а не попытку производить впечатление.
— Немного играл в покер. Но я этим не увлекаюсь.
Ксориэлль ловкими движениями тонких пальцев перетасовал колоду, взял верхнюю карту и открыл ее на столе.
— Назови ее, — сказал он.
— Четверка треф.
— Четверка треф, — эхом отозвался Ксориэлль и открыл вторую карту.
Это была десятка бубен. Дэмми так и сказал. Ксориэлль открыл третью карту.
— Эй, я могу отличить пики от треф, если это волнует вас, — заявил Дэмми. — И я могу бойко досчитать до ста...
— Назови ее, — терпеливо сказал Ксориэлль.
— Дама пик.
— Дама пик.
Так Ксориэлль перебрал все карты по одной, пока колода не закончилась. Затем собрал карты, перевернул их, стукнул пальцем по верхней и вопросительно взглянул на Дэмми.
— Ну, мой мальчик, — резко сказал он, так как Монтгомери недоуменно уставился на него. — Не трать напрасно время на ненужные ритуалы. Ты знаешь, что от тебя требуется, так не заставляй меня впустую тратить слова.
— Наверное, я должен сказать вам, какая верхняя карта? — равнодушно предположил Дэмми. — Это была четверка треф, если вы не подменили ее.
Ксориэлль перевернул четверку треф и постучал пальцами по второй карте.
— М-м... э-э... десятка... э-э... бубен.
Ксориэлль перевернул и ее.
— Дама пик, — продолжал Дэмми уже без подсказки.
Он правильно назвал семь карт, прежде чем встал в тупик.
— Неплохо для первой попытки, — сказал Ксориэлль и собрал колоду, как только Дэмми ошибся.
— Давайте продолжим, — запротестовал Монтгомери. — Я и не знал, что настолько хорош. Я могу...
— Ты уже сломал гештальт: ассоциацию данной карты со следующей. С этого момента ты станешь просто угадывать.
— Давайте попробуем еще раз. Я просто не сосредоточился.
Старый джентльмен слегка улыбнулся Дэмми.
— Это весьма захватывающе, не так ли? Я имею в виду, обнаруживать новую возможность. Именно это делает жизнь такой возбуждающей для молодого организма. Дети ежедневно исследуют свои возможности и узнают о себе что-то новенькое. Маленький мальчик станет иногда заходить в воду, чтобы проверить — не может ли он уже плавать — или сигать с крыши, чтобы узнать, не может ли он летать. Он привыкает к таким открытиям относительно своей силы, социального доминирования, способности свистеть и так далее. Но годы идут, и такие открытия становятся редкостью. Например, ты прекрасно знаешь, что не умеешь ездить верхом или пилотировать авиалайнер. Знаешь свое место в социальной иерархии и сексуальной конкуренции. Но ты еще продолжаешь надеяться на неожиданные открытия, поскольку прежде они случались часто. Именно это делает бесплатные конкурсы такими популярными и гонит людей к гадалкам и астрологам, в надежде узнать что-то новенькое и своих непознанных талантах, а также делает ритуал разворачивания подарков на Рождество такой важной частью жизни. В людях всегда кроется невысказанная надежда отыскать в себе еще один замечательный, чудесный секрет.
— И это все из-за карт?
Ксориэлль не обратил внимания на вопрос Дэмми, подвинул столик поближе к Монтгомери и положил на него колоду карт.
— Тебя когда-нибудь гипнотизировали, Дамокл?
— Нет, я не верю во всю эту экстрасенсорику.
— Ну-ну. Гипнотические способности такие же обычные и нормальные, как способность спать — и одновременно хороший пример врожденной способности, которая остается неоткрытой обладающими ей. Вместо того чтобы вдалбливать в тебя формулы, я намереваюсь стимулировать часть твоего мозга при помощи гипноза. Просто расслабься...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он повернулся к пульту и коснулся кнопок. Дэмми почувствовал высокое, едва слышимое жужжание где-то у него за глазами. Комната вдруг неуловимо изменилась, словно установив новое равновесие, стала как-то более живой, более непосредственной, чем прежде.
— Переверни первую карту, мой мальчик, — послышался странный, далекий, но все же отлично слышный голос Ксориэлля.
Монтгомери перевернул карту.
— Тройка пик, — медленно произнес он.
— Продолжай.
Одну за другой он перевернул все пятьдесят две карты.
— Переверни карты обратно, — сказал Ксориэлль.
Дэмми перевернул колоду.
— За каждую карту из этой колоды, которую ты назовешь правильно, тебя ждет великолепный приз, — торжественно произнес старый джентльмен.
И тут же Дэмми почувствовал, как сердце его забилось быстрее. Во рту стало сухо. Призрак невероятной удачи засверкал у него перед глазами. Он стал быстро переворачивать карты, их образы казались яркими, значительными. Наконец, он закончил...
— Все, — сказал Ксориэлль. — Проснись.
Было так, словно отдернули мелкую марлю, закрывающую сцену. На мгновение Дэмми почувствовал какое-то онемение в голове, которое, впрочем, тут же исчезло.
— Назови первую карту. — сказал Ксориэлль.
Дэмми потянулся к колоде.
— Не трогай ее, — велел Ксориэлль. — Просто представь себе мысленно.
— Тройка... пик, — неуверенно сказал Дэмми, назвал еще две, затем замялся.
И внезапно в голове у него возник отчетливый образ карты. Дэмми перечислил всю колоду с такой быстротой, с какой только мог говорить.
— Начни с двенадцатой.
Дэмми перечислил карты, начиная с двенадцатой.
— А теперь в обратном порядке.
Дэмми сделал и это.
— Добавляй три к каждому числу и называй масти со сдвигом в одну.
Дэмми сделал все требуемой, не снижая скорости.
— Вот на что способна твоя память, парень, — весело сказал Ксориэлль. — Твоим ключевым символом для фотографической памяти было: тройка пик. И, между прочим, пока ты был под гипнозом, я установил инициацию для самогипноза, которой ты можешь воспользоваться при необходимости. Ключевое слово: «приз».
— Как у меня это получилось? — удивленно воскликнул Дэмми.
— Скажи мне, ты помнишь свой магнитофон? Ну, тот, что был у тебя на квартире?
— Ну... наверное... Я же пользовался им десятки раз.
— Я так и думал. И сколько лирических песен ты знаешь?
— Кто, я? Я не пою...
— Понимаю, это женское занятие. Тем не менее, ты много раз слышал популярные песни, и их слова не могли не засесть у тебя в голове. Средний человек, если на него нажать, может пересказать десятки песен. Предположим, в каждой из этих песен будет по сотне слов — и каждое слово является ключом к ноте в гамме. Каждое слово, в свою очередь, в среднем состоит из шести букв. Если сообщение закодировать этими буквами, используя при этом последовательность и тональность, то ими можно передать значительный объем информации, ты согласен?
— Ну, я...
— Сам порядок слов — мощный инструмент. Например, подумай о различие «время прохождения» и «путешествие во времени». И пунктуация. «Эту книгу продиктовал Бог» против «Эта книга была продиктована Богом».
— М-да, но...
— С этого момента мы станем использовать эту ненужную способность. А теперь давай продолжим восстановление твоей концентрации, вычислительных возможностей, дедуктивных способностей, восприятия образцов и так далее. Чем раньше мы закончим предварительные настройки, тем быстрее сможем перейти к действительно существенной части твоей программы. — Ксориэлль испытующе поглядел на него. — Дамокл, какое для тебя самое восхитительное в мире переживание?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Узнать в караоке-баре, что я пою не хуже Донни Осборна, — с ухмылкой ответил Дэмми.
— Давай-ка серьезно, парень.
Дэмми покосился на него.
— Ну, наверное, когда привлекательная милашка влюбляется в вас с первого взгляда.
