Она положила руку ему на рукав, поглаживая пальцем гладкую ткань его пальто.
– Эдвард, пожалуйста, скажите мне, что вас тревожит, – попросила она. – Мое сердце разрывается оттого, что вы не говорите со мной, что вы так недоверчивы последние три дня.
Он накрыл ее руку своей и крепко пожал.
– Я солгал вам, – сказал он наконец.
– Солгали? – спросила она, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. – Я вас не понимаю. Когда? Что вы имеете в виду?
– Я уверен, что в тот самый момент, как я вас увидел, я безумно, страстно влюбился в вас, Джулиан. За всю свою жизнь я не испытывал такой необыкновенной радости. Возможно, это и объясняет, почему я не смог удержаться и украл вас у Карлтона. – Он помедлил, очевидно, борясь с самим собой. Через мгновение он продолжал: – Карлтон не знал, что вы ждете внизу, когда я поднялся сложить свои вещи. Я сказал ему, что получил известия от… от моей любимой тетушки, которая умирает и нуждается в моем присутствии. Понимаете, Карлтону необходимо было жениться на вас, жениться на богатой наследнице. Он увяз в долгах. Теперь вы не удивляетесь, что он сумел обогнать нас в дороге? Ничуть не сомневаюсь: едва узнав, что я увез вас, он немедленно снарядил погоню. В его характере так мало благородства, он бы заставил вас выйти за него любой ценой, даже если вы этого не хотите!
– О, как это ужасно! – воскликнула Джулиан, прижав ладонь к щеке, не в силах поверить в то, что он говорил.
– Я знаю, что заслужил ваши упреки…
– Нет, нет! – ответила она. – Вы спасли меня от чудовища! Зачем мне упрекать вас, когда моей первой обязанностью было бы сердечно вас благодарить.
Она взглянула на него, желая подкрепить свои слова улыбкой, но не смогла, совершенно убитая тем, что он ей открыл.
– Так вы хотите сказать, что все ужасные слухи о нем – правда? А все, что вы говорили, пытаясь обелить его в моих глазах, – неправда?
Когда он согласно кивнул, она спросила:
– В таком случае не могу понять, почему вы были преданы ему все эти годы, раз он совершенно этого недостоин? Зачем вы остаетесь его другом?
Эдвард кинул на нее мрачный взгляд.
– Он не всегда был таким бессовестным развратником. Думаю, он в слишком раннем возрасте вкусил все прелести своего положения. Как бы там ни было, только после встречи с вами я по-настоящему осознал, как ошибался, продолжая дружбу с ним.
– Так, значит, он хотел получить мое состояние! – поразмыслив минуту, возмутилась Джулиан. – Тогда нет ничего удивительного в том, что он с нетерпением ждал свадьбы. Подумать только, он ведь считался обладателем годового дохода свыше тридцати тысяч фунтов! Значит, он лгал о необходимости вступить в брак до дня рождения?
– Именно так.
Джулиан переполняла ярость. Карлтон солгал ей, ее матери и ее отцу.
– Тогда он просто негодяй! – гневно заявила она. Эдвард кивнул.
– Мне не потребовалось долго пробыть в вашем обществе, чтобы понять, что я не могу вам позволить выйти за него. Допустить такой холодный, расчетливый брак! – он заговорил быстро, горячо: – Вы должны верить мне. Я не мог даже предположить, что мой первоначальный пылкий порыв так скоро перейдет в самую пламенную любовь, о которой я мог только мечтать. Я собирался только отвезти вас к вашему отцу, но теперь я хочу так много, что с трудом могу сказать об этом. Джулиан, я хочу быть вашим мужем, разделить с вами мою жизнь, но я знаю, что это совершенно невозможно!
– Не говорите так! – взмолилась Джулиан. – Почему же невозможно? Я не выйду за Карлтона, ни за что на свете. Для меня не имеют значения соглашения, заключенные обманным путем.
– Боюсь, у вас не будет выбора! Даже ваш отец поймет это, когда мы приедем к нему. Подумайте, вас изгонят из общества, если Карлтон сделает всеобщим достоянием этот наш безумный побег!
– Мне все равно, – сказала Джулиан, вздергивая подбородок. – Я знаю, что совсем неопытна, но эти последние несколько дней в вашем обществе были чудесны. Я никогда не откажусь от вас, Эдвард! Никогда!
Ее страстная речь заставила его замолчать. Он застыл с полуоткрытым ртом, совершенно лишившись дара речи на некоторое время.
– Вы никогда не откажетесь от меня? – спросил он почти трагическим тоном.
– Никогда, Эдвард. Я люблю вас и всегда буду любить. Какое имеет значение, буду ли я вхожа в beau monde?
– Вы сами не понимаете, что говорите, – грустно сказал он.
– Нет, понимаю, – ответила она. – Вы правы, для некоторых людей вращаться в обществе составляет смысл жизни. Но я никогда не считала, что на таком жалком фундаменте можно построить счастье. Не могу сказать, что я не дорожу моими друзьями и знакомыми или возможностью наслаждаться искусством и музыкой, которую предоставляет жизнь в свете. Но смыслом моей жизни всегда были те, кто дорог мне больше всего, – моя семья. И вы должны поверить мне – я убеждена, что мои мать и отец согласятся на наш брак, когда поймут всю глубину моего чувства, моего уважения к вам. А кроме того, для чего нам с вами Лондон или Бат, или Брайтон, когда мы могли бы вместе путешествовать по океанам?
– Вы в самом деле так думаете? – Лицо его выражало растерянность.
Джулиан сжала его руку и продолжала:
– Вы говорили о невозможности, но я этого не вижу. Мы только должны проехать Лондон, не останавливаясь. Мы… мы могли бы отправиться в Париж, если хотите, и обвенчаться там, в посольстве. У вас сейчас достаточно средств, чтобы мы могли благополучно сесть на корабль, а у меня достаточно на всю нашу жизнь. Что скажете, Эдвард? Какой теперь вы найдете аргумент, который мог бы помешать нашей любви?
Он был сражен этой бесхитростной девочкой.
– Вы доверяете мне настолько, Джулиан, что, зная меня всего пять дней, смогли бы бежать со мной в Париж?
– Я верю вам всем сердцем, – ответила она просто.
Лорд Карлтон смотрел в доверчивое, любящее, прекрасное лицо Джулиан. У него защемило сердце, и его совесть вновь заговорила. Как удивительно, что она предложила ему именно тот план, который он намеревался изложить ей! Как светились любовью и обожанием ее зеленые глаза, с какой девической простотой обвила она руками его руку! Она любит его.
Мог ли он в юности полюбить так же легко, с такой же доверчивостью, с таким бескорыстием?
Он погладил ее руку, обнимавшую его локоть, и пообещал, что тщательно обдумает все, что она только что сказала. Наградой за эти слова была ее головка, склонившаяся к его плечу. На ней была очаровательная, мягкая шляпка из синего шелка в тон ее шубке и муфте. Золотистые локоны, забранные под поля шляпы, обрамляли ее прекрасное лицо. Похоже, она не опасалась, что нежная ткань шляпы помнется оттого, что она склонилась к нему.
