Поэтому дальше мы договаривались о конкретике. Что именно надо узнать, может ли потребоваться силовая поддержка, что гоблины могут предложить и всё в таком духе. Быстро договорились, всего час обсуждали.
Старший Синклер появлялся у нас раз в неделю, и каждый раз его визит следовало согласовывать заранее. Я бы с радостью предоставил ему гостевой доступ, если бы не Лотарь и периодические ухудшения состояния Ксантиппы. Поэтому мы общались посредством Двойной таблицы – есть такой артефакт, на одной табличке пишешь, на её копии написанное отображается. Списывались часто и даже встречались, потому что я неожиданно начал участвовать в его целительской практике. Синклер считался хорошим специалистом, его репутацию скандал с уходом из Палат, скорее, укрепил, так что пациентов у него хватало. Некоторые из них страдали от наложенных проклятий. Синклер раз проконсультировался по одному вопросу, логично предположив, что у кого спрашивать, если не у Блэкуотера, другой раз, и постепенно я начал приходить на интересные случаи. Занятие для меня полезное, помогающее развивать навыки, тем более, у меня получалось помочь. Не потому, что я такой гениальный и талантливый, просто подход другой и возможности по сравнению с обычными волшебниками шире.
И про проклятья, спасибо бабушке и Лотарю, знаю много. Особенно про то, как их с себя снимать.
Малышка Мерри росла быстро и от врожденных болячек постепенно избавлялась. Целитель уже исправил позвоночник и косоглазие, сейчас он подготавливал сестренку к ритуалам, должным заморозить родовые проклятья. Сами ритуалы проведем мы, его задача – сделать так, чтобы они не отразились на физическом состоянии девочки. Кажется, лечение идет успешно. Мерри вовсю ползает по детской, пытается подражать звукам, играет, узнает меня и Ксантиппу.
С Макгрегором мы связывались либо через Синклера, либо с помощью писем. Он меня, кстати, порадовал. Ищейка выяснил, что человека, похожего по описанию на Клайда, видели под Алстоном в обществе двух громил. Задержать не успели. В любом случае – новость хорошая. Я опасался, что Клайд захочет покинуть Англию после всех провалов, но что-то его держит в стране.
От Хаемона вестей нет. Жаль. Что ж, это его выбор.
Отношение ко мне Старого Джо изменилось в лучшую сторону. Внешне это не проявляется, но после того, как он вытащил Беатрис из круга, старейшина начал сам предлагать помощь. Сам говорил с двоедушницами, сам пытался выяснить, где может находиться Клайд. Раньше он отвечал на мои вопросы и не более того. Сейчас – рассказал о прошлых перерождениях Клайда, что вообще-то по их этикету не приветствуется. Однозначного запрета нет, просто не принято откровенничать на подобные вещи с тем, кто не принадлежит к Народу. Всплывают подробности, которых посторонним знать не следует.
– Слышал, ты утер нос мастерам из Палат Мидаха? – поинтересовался он во время нашей последней встречи.
– Повезло. Снял проклятье, которое хорошо знал.
Ещё бы не повезти! Наше проклятье, в шестнадцатом веке разработанное. Оно не сложное, оно хитрое и легко разрушается, если знать, как. В Палатах снять его не смогли, пострадавшие обратились к Синклеру, тот обмолвился при мне о странном случае с одним из его пациентов. Я, когда уловил нечто знакомое, пожелал посмотреть. И снял за полчаса во время первичного осмотра.
Теперь думаю, кем может быть проклинатель. Кто-то из наших? Или родовой прием оказался в руках чужака?
– Главное, что снял, – заметил Джо. – Значение имеет только результат. Готов спорить, в Палатах тебя теперь любят.
– Будто что-то изменилось! Ты помнишь, какие у нас отношения.
– Лучше пусть ненавидят, чем презирают. Думаешь, они не знают, что из себя представляет Лотарь? – фыркнул двоедушник. – Очень даже знают. За любым Священным Домом пристально следят, Черная Вода тут не исключение. То, что вы возвращаетесь к активной жизни после веков спячки, устраивает далеко не всех, и руководство Палат Мидаха в первую очередь.
– С чего бы?
– У Палат сейчас монополия на оказание ряда услуг. Твой Дом при желании может создать альтернативную им структуру, занимающуюся лечением проклятий. Право даровано вам Советом Мудрых в пятнадцатом веке, и никто его с тех пор не отнимал.
Потрясающая новость. Чего ещё я своей семье не знаю?
– Разве в такой структуре есть необходимость?
– Сложно сказать. Целители вмешиваются в политику чаще, чем хотелось бы, некоторые группировки не против уменьшить их влияние.
Весело живется. Ещё ничего сделать не успел, а уже кому-то мешаю.
– Чжан Цю, родительница Беатрис, приехала, – сменил тему Джо. – Хочет лично поблагодарить тебя за спасение ребенка. Она сейчас сидит с Беатрис, пытается восстановить ей память.
– Память можно восстановить?
– Полностью – нет. Но какие-то фрагменты вернёт. Это лучше, чем ничего.
– На следующей неделе я свободен, могу зайти, – припомнил я свой график. – Да, кстати, хорошо, что вспомнил. Во время нашей первой встречи ты упоминал, что один из твоих младших был вынужден уехать из Ирландии из-за конфликта с плакальщицами. Что-нибудь прояснилось?
– Нет. И банши молчат, – скривил губы Мехэм. – А что?
– Пришло письмо от главы Исполненных Покоя. Со мной хочет встретиться начальник департамента взаимодействия с нечеловеческими расами, некий Роберт Фоссетт, и лорд Калм предлагает зайти к нему на чашку чаю. Пытаюсь понять, что им от меня надо. Фоссетт руководит департаментом, отвечающим за взаимодействие и с твоим народом, и с банши.
– Помню его, – кивнул Пламенеющий. – Умный смертный. Другой бы департаментом руководить не смог. Он, конечно, глава ливерпульского ковена, но всё равно – должность сложная.
Если в Совете Мудрых власть принадлежит только чародеям, то с Министерством ситуация исторически сложилась странная. На рубеже семнадцатого-восемнадцатого веков Корона осознала, что контролировать волшебников не в состоянии – а контролировать надо. По той простой причине, что, в отличие от землевладельцев и набирающей силы крупной буржуазии, волшебники менее заинтересованы в твердом порядке и при желании вполне способны развалить страну на куски.
Церковь не справлялась. Ресурсы Короны были исчерпаны войной за Испанское наследство, да и никогда не были особо велики. Единственными, кто мог бы призвать буйное колдовское племя к ответу, стали Священные Дома, которые традиционно старались не вмешиваться в человеческую политику. Больше на словах, чем на деле, но завет Прародителей выполнялся – о возможности получить по шапке за его нарушение владыки никогда не забывали. Те, кто забывали, обязательно получали.
В сложившейся ситуации королева Анна, вернее, её фаворит Роберт Харли, сделали неординарный ход. Они попросили Священные Дома навести порядок в стране. Главы Домов согласились – мы, потомки богов, всегда считали прямым долгом присматривать за своими обделенными собратьями. Ни для кого не секрет, что обычные колдуны и колдуньи несут в себе разбавленную кровь Старейших. Предки брали в наложницы обычных девушек, чьих детей не всегда вводили в род; или некоторые из нас, отрекаясь от Зова, уходили к смертным, зачиная там детей. Как бы то ни было, мы признаем простых волшебников родней, пусть младшей, но своей. Поэтому мы не отказались, когда королева обратилась к нам с просьбой навести порядок среди части её подданных.
Министерство состоит из множества департаментов, главенство в которых либо закреплено за определенными Домами, либо назначается министром. Министр, в свою очередь, назначается Короной по представлению Совета Мудрых. Может показаться, что чародеи не зависят от правителей смертных, потому что, например, лорд Калм, как член Совета Мудрых, вносит предложение о кандидатуре будущего министра, в котором заинтересован, как глава министерского департамента строительства. Это ошибочное мнение. Даже без учета усобиц, также в Совете заседают главы ковенов, то есть сильные маги из старых родов, не принадлежащие к Домам и зависимые от Короны. И в Министерстве есть департаменты, начальниками которых являются маги, крепко связанные с официальными властями смертных.
