Полуэльф был невозмутим, как памятник адмиралу Нельсону. Как будто и не он несколько минут назад с пеной у рта доказывал мне, что мы никуда не пойдем.
— Однако Вереск совершенно прав, — продолжал Женя. — Засада более чем реальна. Кроме того, вне зависимости от исхода операции, спокойно переночевать нам тут вряд ли удастся. Поэтому мы заранее подготовим стратегическое отступление. А именно: соберем вещи, оседлаем лошадей и выведем их за ворота. Предупреждаю сразу, чтобы не было никаких споров в процессе: мы с Вереском исследуем дом, Юля ждет нас за воротами с лошадьми.
— Еще чего! — возмутилась я.
— Не «Еще чего», а «Так точно, сэр!», — поправил Женя. — Ты свою роль в этой истории уже сыграла. А в бою, если таковой случится, будешь только отвлекать — нам с Вереском придется прикрывать еще и тебя.
— Ну Женя! — взвыла я. — Я буду паинькой.
Женя заглянул мне в глаза и терпеливо, медленно, с расстановкой, как маленькому ребенку или умственно отсталому человеку, пояснил:
— Юля, ты, должно быть, чего-то недопоняла. Повторяю. Мы с Вереском исследуем дом, ты ждешь нас за воротами. Это не обсуждается. А если есть желание поспорить, то бери Корву и езжай в Вельмар. Я с удовольствием продолжу дискуссию. Когда вернусь. Это понятно?
— Предельно.
Женя удовлетворенно кивнул. На лице Вереска не дрогнул ни единый мускул.
…И вот я, как дура, стою на обочине в компании комаров и лошадей. Настоящая жизнь кипит всего в каких-то двухстах метрах от меня, а я даже не могу посмотреть, что там происходит!
— Вы как хотите, — пробормотала я, обращаясь то ли то ли к лошадям, то ли к предателям-мужчинам, оставившим меня в этих кустах, — а я все-таки подберусь поближе к забору.
Корва покосилась на меня и укоризненно фыркнула.
— Ну да, я помню, что Женя велел не сходить с этого места, — я виновато развела руками. — Но отсюда же совсем-совсем ничего не видно.
Впрочем, передислокация мало в чем улучшила положение. Лунный свет выбелил крышу постоялого двора, отчего он сделался похожим на ледяную избу — такой же белый, холодный… и мертвый.
Минуты текли медленно и тягуче, как патока. Лунный диск успел преодолеть половину расстояния от фронтона до печной трубы прежде, чем дом начал подавать признаки жизни. Самым первым — и самым убедительным — признаком стал истошный женский визг. Гм. Надеюсь, мои герои не вломились ненароком в чужую спальню? За визгом последовал шум и грохот неясного происхождения, и почти сразу же в обеденной зале, которая по совместительству выполняла роль гостиной, вспыхнул яркий свет. Ого! Да у нашего скромного провинциального корчмаря, оказывается, есть магическая лампа, стоимость которой едва ли не больше, чем все его подсобное хозяйство. А бедные постояльцы вынуждены довольствоваться огрызком дешевой свечки. Впрочем, эта лампа наверняка зажигается только по особым случаям. Например, когда «бедные постояльцы», вооруженные от пяток до зубов, посреди ночи взламывают запертую комнату.
Из дома раздались приглушенные голоса. Несмотря на то, что окно гостиной было открыто по случаю духоты, до меня доносились лишь обрывки фраз, из которых при всем желании невозможно было восстановить смысл разговора. Однако, судя по тональности, хозяева не были в восторге от неожиданного приключения. Женя — а от имени «наших» выступал исключительно он — напротив, вел диалог в спокойном и даже чуть ироничном тоне (впрочем, за такие нюансы я бы уже не поручилась). Поддавшись его уверенным интонациям, я почти убедила себя, что инцидент закончится мирными переговорами. Однако оптимистичный настрой был грубо нарушен болезненным мужским вскриком и последовавшим за ним коротким, но забористым ругательством. А когда из открытого окна весьма донесся характерный звон стали о сталь, от радужных надежд не осталось и следа.
От напряжения у меня взмокла спина, словно последние двадцать минут я не стояла, приклеившись к плетню, а бегала зигзагами по огороду. Интуиция подсказывала, что сейчас события выплеснутся наружу, и я, наконец-то, смогу в них поучаствовать не только в качестве слушателя. И точно — дверь дома распахнулась с такой силой, как будто ее открывали по меньшей мере стенобитным тараном, и из сеней пулей вылетел Женька. В одной руке он держал арбалет, другой тащил за собой хрупкую фигурку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась подростком лет пятнадцати. Мальчишка не сопротивлялся, более того, судя по энтузиазму, с которым он бежал в сторону ворот, прием, оказанный ему гостеприимными хозяевами, был далек от радушного.
— Юлька, по коням, живо! — выдохнул Женя, проносясь мимо меня.
Я не заставила себя упрашивать и резво устремилась к кустам, возле которых мы оставили лошадей.
Женька одним слитным движением взлетел в седло, без видимых усилий вздернул парнишку в воздух и усадил перед собой.
— Юль, не тормози! Погони, скорее всего, не будет, но лучше подстраховаться.
Жеребец Вереска беспокойно всхрапнул, и до меня неожиданно дошло, что полуэльф до сих пор не появился. Моя нога зависла на полпути к стремени.
— А где Вереск?
— Он вызвался задержать местных секьюрити, сыновей корчмаря. Точнее, одного из них — младшему достался мой сюрикен с паралитическим ядом, так что он скоро должен сам отрубиться.
— Что ж ты не вырубил заодно и старшего?
— Вот еще, сюрикены на него тратить. У меня их не так много. Да ты не волнуйся, я успел убедиться, что фехтует он ненамного лучше меня, а меня Вереск делает на два счета, как младенца. Давай, прыгай в седло, поехали. Он нас нагонит.
В душе заворочалось тревожное предчувствие.
— Если все так здорово, как ты говоришь, давай его здесь подождем, а?
— Не говори ерунды. Он специально остался прикрывать наш отход, а мы будем топтаться тут, словно три витязя на распутье? Вереск воспримет это как оскорбление. И будет прав.
— Жень, ну пожалуйста. У меня сердце не на месте.
— Что за детский сад, — рассердился Женька. — Вереск сам сделал выбор, а значит, согласен отвечать за последствия, даже если что-то пойдет не так.
— Ну… тогда вы езжайте, а я удостоверюсь, что все в порядке, и мы вас потом догоним, — нашлась я. Что я буду делать в том случае, если все окажется не в порядке, я предпочла не думать.
— Короче, Юля. У меня нет времени взывать к твоему крепко спящему инстинкту самосохранения. Делай, что хочешь, но последствия — за твой счет. Когда Вереск будет откручивать твою легкомысленную голову, не говори, что я тебя не предупреждал. Держи, пригодится, — Женя кинул мне арбалет и осклабился. — Если мой друг будет особенно зол, рекомендую застрелиться самостоятельно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
