сложнее.
Мать Квизаца кивнула:
– Мы можем отправиться на Каладан, если потребуется. Но сначала я хотела бы присмотреться к Брому, молодому человеку, который уже в нашем распоряжении. Сестры внимательно за ним наблюдали. Мы знаем о нем гораздо больше, чем о сыне Джессики.
Харишка вспомнила, что сын Ксоры подружился с Джессикой, когда ту удерживали в карцере Школы Матерей. Бром хотел спасти ей жизнь и готовил побег, пока им не помешали. Настоятельница видела иронию судьбы в этих отношениях.
Собеседница продолжала:
– Не имеет значения, что Ксору убили на Каладане. Важен лишь ее отпрыск – а он никогда не узнает, кто его мать. Нет никакой необходимости ему об этом сообщать. – Мать Квизаца сделала долгую паузу. – Мы должны решить, когда Брому придет время встретиться лицом к лицу со своей судьбой – и испытать Боль.
Харишка переварила информацию. Возможно, вскоре она одержит еще одну победу, и очередные хорошие новости опять помогут ей сбросить с плеч груз прожитых лет.
– Бром подает большие надежды. Ты – Мать Квизаца, так что окончательное решение за тобой.
Женщина в вуали ответила с обрадованным и смущенным видом одновременно:
– Мы находимся на перепутье, в критически важной точке. Лучше решим с вами вместе.
– Ты просто хочешь, чтобы кто-нибудь разделил с тобой вину, если что-то пойдет не так.
Мать Квизаца подняла руку и вновь опустила вуаль на лицо.
– У нас все под контролем, мать-настоятельница. Мы стоим на плечах наших предшественниц, поэтому вина не ляжет ни на кого из нас. Как и прежние поколения, мы планируем и планируем, отбираем и отбираем. – Она помолчала. – И на этом пути вынуждены принимать во внимание возможные ошибки.
– Судьба, – торжественно произнесла Харишка, – это не та штука, которая подвластна расчетам.
– Да, она просто вмешивается. Итак, давайте приступим и посмотрим, кто из кандидатов окажется лучшим.
– А кто умрет.
Спаситель кто-либо или разрушитель, герой или злодей – во многом зависит от точки зрения. А она может и поменяться при тщательном фильтровании информации.
Ментат Питер де Врие. Заметки о положении Дома Харконненов в Империи
Теперь, когда главарь террористов выступил с неожиданным предложением, барону предстояло решить, как лучше отреагировать. Какой вариант в наивысшей степени увеличит богатство, власть и авторитет Дома Харконненов? Что нанесет максимальный вред его врагам? И что представляет для него наибольшую опасность?
Он подробно рассказал Раббану об идее Якссона Ару – они помогают с финансированием Союзу Благородных и получают большую выгоду. Племянник обладал буйными эмоциями, сиюминутным мышлением, из всех решений предпочитал черно-белые. Барон дал ему проораться, но на этот раз не обратил особого внимания на его мнение.
Вместо этого он встретился с глазу на глаз со своим ментатом Питером де Врие, которого отозвал с Ланкивейла, поскольку тот мало что мог еще сделать с пленником-Атрейдесом. Гарни Холлик, избитый и переломанный, по-прежнему оставался в камере, не принося никакой пользы. Ментат был нужен барону здесь, на Арракисе.
Питер, узколицый мужчина с крупными глазами и резкими движениями, имел длинные пальцы и сильные кисти, как нельзя лучше подходящие для работы с ножом и удавкой. Он был остроумным человеком, временами действовал на нервы, но в результате долгого извращенного обучения в среде тлейлаксу приобрел исключительные ментальные способности. Его создали как гхола – клон из генетического материала настоящего Питера де Врие, убитого пятнадцатью годами ранее.
Барон подозревал, что ментат охотно прибрал бы к рукам будущие махинации.
Под предлогом инвентаризации запасов меланжа от имени Императора Шаддама глава Дома Харконненов и де Врие отправились на один из охраняемых складов специи в центре Карфага. У бронированных ворот они отклонили предложения охранников о помощи.
– Помимо себя самого я доверяю очень немногим людям! – рявкнул на них барон. – Мы с моим ментатом вполне способны справиться с ревизией самостоятельно.
Они вошли в хранилище меланжа, и тяжелые двери закрылись за ними. Здесь, в тишине, барон явственно ощутил гнетущую тяжесть принадлежащего ему богатства. Сам воздух полнился энергией и жизнью. Хотя меланж был упакован в герметичные контейнеры, от вездесущего аромата пощипывало кожу и жгло глаза.
С помощью гравипояса, поддерживающего его огромную тушу, барон передвигался легкой подпрыгивающей походкой. Он замер на какое-то время, расставив руки, вздернув свои многочисленные подбородки и прикрыв глаза, впитывая все это в тишине. Меланж продлевал жизнь, прояснял разум, преумножал силу – и большая часть Империи зависела от этого вещества. Богатые аристократы и купцы с готовностью платили любые суммы для поддержания своих запасов. В этом крылся ключ к могуществу Харконненов.
Ожидающий рядом Питер де Врие благоразумно хранил молчание, давая барону возможность насладиться моментом. Ментат достал из кармана маленькую прозрачную бутылочку с жидкостью клюквенного цвета, открутил крышку и в один глоток выпил сок сафо. Затем закрыл глаза и быстро произнес мантру ментата, чтобы сконцентрироваться. Тыльной стороной ладони он вытер губы, размазав несколько капель сока, от которых остались пятна.
После того, как сафо возымел эффект, Питер моргнул и произнес:
– Я готов, мой барон.
Тот мог еще долго восхищаться окружающими запасами специи, но ждал именно этого. В конце концов, он привел сюда ментата не просто так.
– Мне нужна твоя аналитика, Питер. Я уже говорил тебе об удивительном предложении Якссона Ару. От тебя требуется прогноз и совет насчет того, что с ним делать. Действительно ли неофициально продавать ему специю? Или нам следует отказаться от любых дальнейших с ним контактов?
Хитроумный ментат постукивал подушечками пальцев друг о друга, напевая себе под нос и размышляя, но барон прекрасно знал, что он уже выстраивает прогнозы.
– Мой барон, вы сами пустили слух, что Союз Благородных несет ответственность за операции на заводе Оргиз. Это был безопасный отвлекающий маневр, поскольку мы знаем, что повстанцы не имели к этому никакого отношения. Граф Фенринг и его несносный ментат могут гоняться за тенью сколько угодно! – Он отвел взгляд в сторону. – Однако, если мы действительно заключим союз с Якссоном Ару, это сделает наш ложный след правдой постфактум.
– Это удобный ответ. Получается, что мы никого и не обманули. С нас взятки гладки.
– Ага, но только если нас не поймают, мой барон.
– Но мы еще ничего не сделали, за что нас ловить?
– Вы имеете в виду – ничего не сделали в данном новом направлении. Этот момент нужно обдумать… хорошенько обдумать, – пробормотал ментат. – Да, при таком раскладе выгода была бы существенной.
Барон повернулся к штабелям специи, впитывая богатство и власть, которые они уже принесли ему.
