к морю) отправиться в море одному в полночь.
Во время этого объяснения Мидуинтер и доктор пришли к пристани. Армадэль был в шлюпке, поднимал парус и пел во все горло матросскую песню.
– Иди сюда, старый дружище! – закричал Аллан. – Ты как раз поспел вовремя к прогулке при лунном сиянии!
Мидуинтер посоветовал прогуляться в шлюпке днем, а пока лечь в постель.
– В постель! – закричал Аллан, легкомысленную веселость которого гостеприимство мистера Гаубери не могло остепенить. – Послушайте его, доктор! Подумаешь, что это девяностолетний старец! Лечь в постель! Экий старый соня! Посмотри-ка сюда и думай о постели, если можешь.
Он указал на море. Луна сияла на безоблачном небе, ночной ветерок тихо веял с берега, спокойные волны весело струились в тишине этой великолепной ночи. Мидуинтер повернулся к доктору с покорностью, благоразумной обстоятельствам. Он видел, что все его увещания пропали бы даром.
– В котором часу начнется прилив? – спросил он.
Гаубери сказал ему.
– Весла в шлюпке?
– Да.
– Я привык к морю, – сказал Мидуинтер, спускаясь со ступеней. – Вы можете быть уверены, что я буду беречь моего друга и шлюпку.
– Прощайте, доктор, – закричал Аллан. – Ваш виски с содовой – восхитителен, ваша шлюпка – красавица, а такого отличного человека, как вы, мне не случалось встречать.
Доктор засмеялся и махнул рукой. Шлюпка вышла из гавани. Мидуинтер правил рулем.
Сообразуясь с ветром, они скоро поравнялись с западным мысом Пульвашской бухты и решили вопрос: выйти ли в открытое море или держаться берега. Благоразумие требовало, в случае если ветер спадет, не удаляться от земли. Мидуинтер повернул шлюпку, и они плыли медленно по направлению к юго-западу вдоль берега.
Мало-помалу утесы становились выше, а в скалах, диких и зубчатых, появились расщелины, сияющие черными пропастями со стороны моря. У мыса, называемого Испанской Головой, Мидуинтер многозначительно посмотрел на свои часы, но Аллан попросил еще полчаса, чтобы взглянуть на знаменитый канал Соунд, к которому они быстро приближались и о котором он слышал разные удивительные истории от работников, чинивших его яхту. Новый курс, который согласие Мидуинтера на эту просьбу сделало необходимым в направлении движения шлюпки, позволил с одной стороны увидеть самые южные берега острова Мэн, а с другой – черные пропасти островка, называемого Каф и отделенного от твердой земли мрачным и опасным каналом Соунд.
Мидуинтер опять взглянул на часы.
– Мы отъехали довольно далеко, – сказал он. – Станем под паруса.
– Постой!.. – закричал Аллан с носа шлюпки. – Боже мой! Прямо перед нами разбитый корабль!
Мидуинтер повернул шлюпку посмотреть, куда указывал Аллан. Там, на самой середине Соунда, между скалами, обрамлявшими канал с каждой стороны, лежал корабль. Он никогда уже не сможет встать на морские волны из своей могилы. На подводной скале одиноко, высоко и мрачно, как призрак, при желтоватом сиянии луны будет ждать своей окончательной гибели.
– Я знаю, какой это корабль, – сказал Аллан в сильном волнении. – Я слышал, как работники на моей яхте говорили о нем вчера. Его занесло сюда в темную ночь. Это старый, жалкий купеческий корабль, Мидуинтер. Его купили на сломку корабельные маклеры. Подъедем взглянуть.
Мидуинтер колебался. Вся прежняя страсть к морской жизни побуждала его принять предложение Аллана, но ветер спадал, и Мидуинтеру казалось подозрительным неспокойное течение воды в канале:
– В такое место опасно въехать в шлюпке, особенно когда оно неизвестно, – сказал он.
– Какой вздор! – возразил Аллан. – Светло как днем, а этой шлюпке нужно только два фута глубины.
Прежде чем Мидуинтер успел ответить, течение понесло шлюпку в канал прямо к разбитому кораблю.
– Спустите парус, – спокойно сказал Мидуинтер, – и возьмемся за весла. Мы теперь быстро приближаемся к кораблю, хотим мы этого или нет.
Оба так привыкли управлять веслами, что успели направить шлюпку на более спокойную сторону канала, ту, которая была ближе к островку Каф. Когда они тихо приблизились к разбитому кораблю, Мидуинтер передал свое весло Аллану и, выждав удобную минуту, ухватился лодочным крюком за руслени корабля. Через минуту шлюпка стояла безопасно под наветренной стороной корабля.
Лестница, используемая работниками, висела над русленями. Мидуинтер поднялся по лестнице с веревкой во рту, прикрепил один конец веревки к кораблю, а другой спустил к Аллану в лодку.
– Прикрепите эту веревку к лодке, – сказал он, – и подождите, пока я посмотрю, все ли безопасно на корабле.
С этими словами он исчез за бортом.
– Подождать? – повторил Аллан, изумленный необыкновенной осторожностью своего друга. – Что это значит? Вот еще! Стану я ждать! Куда один, туда и другой!
Он зацепил конец веревки за переднюю банку шлюпки и, поднявшись на лестницу, через минуту стоял на палубе.
– Уж нет ли здесь чего страшного? – с насмешкой спросил он, встретившись со своим другом.
Мидуинтер улыбнулся.
– Ничего, – отвечал он, – но я хотел удостовериться, одни ли мы на корабле. Я обошел и осмотрел все кругом.
Аллан прошелся по палубе и сделал критический обзор всему увиденному, с носа до кормы.
– Дрянной корабль! – сказал он. – Французы вообще лучше строят корабли.
Мидуинтер прошел через всю палубу и молча посмотрел на Аллана.
– Французы? – повторил он через некоторое время. – Разве это корабль французский?
– Да.
– Почему вы это знаете?
– Работники, чинившие яхту, сказали мне. Они знают.
Мидуинтер подошел ближе. Его смуглое лицо показалось Аллану необыкновенно бледным при лунном сиянии.
– Говорили они, какой торговлей занимался этот корабль?
– Да, торговлей строевым лесом.
Когда Аллан ответил на этот вопрос, худощавая смуглая рука Мидуинтера схватила его крепко за плечо, а зубы Мидуинтера вдруг застучали, как у человека, вдруг охваченного сильным холодом.
– Вам сказали, как называется этот корабль? – спросил он голосом, вдруг понизившимся до шепота.
– Кажется, сказали, только я забыл. Потише, мой любезный! Ваши длинные когти уж чересчур крепко ухватились за мое плечо.
– Не назывался ли он…
Мидуинтер замолчал, отнял свою руку и отер крупные капли пота, выступившие у него на лбу.
– Не назывался ли он «La Grâce de Dieu»?
– Вы как это узнали? Точно, этот корабль называется «La Grâce de Dieu».
Одним прыжком Мидуинтер вскочил на борт.
– Шлюпка!!! – воскликнул он с ужасом, голосом, раздавшимся далеко в ночной тишине и заставившим Аллана тотчас броситься к нему.
Нижний конец небрежно прикрепленной веревки висел в воде, а впереди корабля, на полосе, проведенной лунным сиянием, виднелся уже вдалеке небольшой черный предмет. Лодка неслась по течению.
Глава IV
Тень прошлого
Оба друга – один, стоя под темной тенью борта, другой, смело выступив на желтый свет луны, – обернулись и молча посмотрели друг на друга. Через минуту врожденный оптимизм Аллана позволил пошутить
