– Мы в этой стране чужаки и еще ничего не знаем, – покаянно заявил Федоров, чуть наклонив голову в духе старорежимных офицеров.
Поймав удивленный взгляд Соколова, Федоров подмигнул ему правым глазом.
– Хотите, я расскажу вам о городке, куда мы едем?
– Очень хотим! – хором ответили беглецы.
Мотор автобуса мощно рыкнул, и транспорт плавно двинулся вперед, унося беглецов от места высадки.
– Меня зовут Мария Ивановна, и я преподаю историю и родной язык в русской школе, – начала рассказ женщина, чуть наклоняясь вперед и повернув голову в сторону неожиданных попутчиков.
– Не может этого быть! Вот так сразу попасть на соотечественницу! – немного льстиво заявил Соколов.
– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам! – неожиданно процитировала женщина, переходя на английский язык.
– Вам нравится Шекспир в переводе Маршака или Пастернака? – неожиданно спросил по-английски Соколов.
– Мне больше импонирует Маршак, – развела руками женщина, с интересом посмотрев на Соколова.
– А мне Пастернак как-то ближе, – не согласился Соколов, обнаружив неожиданные литературные знания.
– Вы, молодой человек, «Гамлета» читали? – спросила по-русски Мария Ивановна.
– К стыду своему должен признаться, не сподобился! – развел руками Федоров.
– Приедем на место, я дам вам почитать эту замечательную книгу на русском языке, – пообещала женщина, снова поворачиваясь к Соколову.
– Вы обещали рассказать о русском городе в Уругвае, – напомнил Соколов, наклоняясь в сторону женщины. Федоров в это время посмотрел в окно.
Автобус мчался среди ровной степи, держа курс на юго-восток, как по солнцу определил направление движения Федоров.
– Отношения между Уругваем и Россией начались в тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году, когда царь Александр Первый признал независимость Уругвая. А в тысяча девятьсот тринадцатом году русские переселенцы организовали первое в Уругвае целое поселение. Сначала приехало триста семей, которые поселились в департаменте Рио-Негро, на границе с Аргентиной. В основном все переселенцы входили в «Новоизраильскую общину», которая не подчинялась официально установленному в России православию. Духовный лидер общины Василий Лубков в начале двадцатого века начал искать земли, в которых члены общины не подвергались бы преследованию по религиозным соображениям. Василий был очень умным человеком и давно начал искать место, куда могла бы переехать община. Рассматривались разные варианты переселения, начиная с Дальнего Востока, на границе с Китаем, но потом появились сведения о том, что Уругвай настойчиво приглашает к себе переселенцев. Сначала были посланы разведчики, которым очень понравилась страна и ее люди! И тогда в мае тысяча девятьсот тринадцатого года на землю Уругвая ступили первые русские переселенцы! – темпераментно рассказывала Мария Ивановна.
– Вам надо написать книгу о вашем городе! – воскликнул Федоров, попутно отмечая стоящего на обочине полицейского, который проверял документы у мотоциклиста.
На правой обочине дороги стояли еще два мотоцикла, которые дожидались своей очереди для проверки.
«БМВ» двадцать пятого года! Старая модель мотоцикла! А вот марки других мотоциклов я с ходу определить не могу. Но страна маленькая, и прогнать всех мотоциклистов через полицейское сито довольно просто», – оценил Федоров двухколесное средство передвижения, остановленное полицейским. А вот полицейские Федорову совсем не понравились. Он мысленно похвалил своего босса, у которого все так ловко получалось! В голову Федорова в который раз закралась мысль, что это не просто удача, а результат хорошо продуманной и просчитанной операции, которая учитывает все! И даже отправку в Союз группы новоиспеченных водолазов, среди которых вполне могли оказаться шпионы! Ведь не случайно же отправили на родину только новых членов команды, а старые уже достигли Уругвая.
– Жизнь на новом месте для членов «Нового Израиля» оказалась не такой райской, как рассказывали первые переселенцы, которые были в восторге от новой земли.
– Почему? Ведь первым переселенцам все понравилось? – темпераментно спросил Федоров, которому очень понравился рассказ Марии Ивановны и хотелось послушать продолжение.
– Сначала всех русских переселенцев поселили в специальные отели для иммигрантов, откуда после прохождения карантина переселенцев отправляли на постоянное место жительства. Но это только назывались отелями! На самом деле это были просто ночлежки для иммигрантов! В ночлежках была полная антисанитария, полчища мышей и крыс! Вы знаете, как это страшно, когда по тебе ночью бегают крысы и пищат! – громко заявила Мария Ивановна, в глазах которой появились слезы.
«А когда на улицах лежат трупы и ходят дистрофики, вы не видели? А крыс нет – потому что их съели! Такое, мадам, вам не приходило в самом страшном сне?» – мысленно спросил Федоров, все равно сочувствуя рассказчице.
Вытерев рукавом слезы, Мария Ивановна мотнула головой и продолжила рассказ:
– Переселенцы начали болеть, и в первую очередь – дети. Как жалко было этих маленьких человечков, которые лежали на грязных матрасах и протягивали к тебе худые ручки! И ты ничего не могла сделать! Госпитали были только в Монтевидео, а до них надо ехать и ехать! Это сейчас сел на автобус и через семь часов ты в столице, а тогда ничего этого не было! Больных детей отправляли в госпитали столицы, а родители тем временем пытались выжить в условиях отеля. Многие переселенцы бросали отели и перебирались в другие районы Уругвая или Аргентины, благо для этого надо было недалеко ехать. Положение сложилось очень тяжелое, и некоторые переселенцы даже вернулись обратно в Россию. Из-за создавшейся неразберихи многие дети навсегда потеряли родителей. И это случилось буквально в первый месяц после приезда переселенцев в Уругвай!
Мария Ивановна, вытерла слезы концом головного платка и, внезапно улыбнувшись, продолжила рассказ:
– Тогда переселенцы напрямую обратились к властям Уругвая с требованиями предоставить им обещанные земли. И самое интересное, что на просьбу переселенцев откликнулся парламентарий национальной партии Альберто Экспальтер! Он пообещал отдать им свои земли на берегу реки Уругвай, на границе с Аргентиной! И Альберто сдержал свое обещание! Двадцать седьмого июля тысяча девятьсот тринадцатого года русские переселенцы прибыли в Рио-Негро и образовали поселение Сан-Хавьер. Казалось, все прекрасно начинается. Но не тут-то было! – темпераментно продолжала Мария Ивановна и неожиданно судорожно сглотнула.
Соколов моментально сориентировался!
Наклонившись, он вытащил из кармана сумки стеклянную бутылку и знакомые металлические стаканчики. Ловко сковырнув пробку об металлическую оплетку окна, налил шипящую жидкость в стаканчик и подал женщине, которая вопросительно посмотрела на Федорова.
Вытащив еще два стаканчика, Соколов разлил воду и первым выпил.
Женщина осторожно выпила воду и скривилась.
Нагнувшись, в свою очередь вытащила из корзинки термос, открутила крышку и налила беглецам горячий напиток.
Себе женщина налила в крышку термоса и, заткнув его пробкой, поставила в корзинку, при этом сдвинув ткань, которой была прикрыта корзинка.
По крайней мере половина корзинки была забита старыми книгами.
– Это мате! Теперь я верю, что вы недавно приехали в Уругвай. Только иностранцы пьют содовую вместо мате, – торжественно объявила женщина, снова отпивая глоток горячего терпкого напитка.
– Сударыня! Не соблаговолите ли вы продолжить ваш занимательный рассказ? – церемонно обратился Соколов к женщине, глазами показав на окно.
На обочине стояли двое полицейских, которые внимательно осматривали мотоциклиста и проверяли документы у него и девушки с черными длинными распущенными волосами.
Тем временем Мария Ивановна, глубоко вздохнув, продолжила рассказ о мучениях русских переселенцев:
– Земли, которые передал переселенцем Альберто, были абсолютно безжизненны, и жить жителям общины было практически негде. Переселенцы рыли землянки, выкладывали на дно теплые вещи и старались пережить холодную зиму, которая была в тринадцатом году. С началом весны начались полевые работы и строительство домов, в одном из которых я живу! – гордо заявила Мария Ивановна.
– Хотелось бы посмотреть на ваш дом, – негромко заявил Федоров.
– Я приглашаю неделю пожить у меня! – сразу предложила женщина, внимательно посмотрев на Соколова.
Благодарно кивнув, Соколов попросил:
– Вы так интересно рассказываете! Не соблаговолите ли продолжить?
«Какие нежности при нашей бедности! Какими высокими словами вы пуляете, товарищ капитан второго ранга! Явно в вашем роду были дворяне!» – мысленно обратился Федоров к своему боссу, естественно, вслух не сказав ни слова.
