И все же момент был упущен. Злобный разум стал пробиваться сквозь звуки тяжелого дыхания и бешенного пульса, бьющегося в ушах, навевая убежденность, что я совершаю большую ошибку, о которой непременно пожалею. И как бы я не пыталась игнорировать навязчивый внутренний голос, в безуспешных попытках забыться в умелых руках вампирши, не смогла пересилить себя, стоило длинным пальцам скользнуть под мой подол и пройтись по голени, выше, медленно и нежно подбираясь к месту предательского желания.
– Нет, хватит, – попросила я, стараясь пробиться сквозь настойчивые поцелуи. – Стефа, прошу, прекрати! – всхлипнула, чувствуя уже знакомое чувство паники и беспомощности, и попыталась оттолкнуть девушку, но легче было сдвинуть стену.
– Тише-тише, прелесть моя, тебе понравится, не противься, – быстрым шепотом заверяла меня Стефэния, продолжая целовать мои губы, пока ее пальцы подбирались к сокровенному, минуя кромку чулок.
– Я не хочу! – вскрикнула я в панике, лихорадочно перебирая ногами, стараясь сжать бедра. – Не нужно, пожалуйста, хватит! – заплакала я, отвернув голову, но ее насильно повернули обратно, заглушая мои рыдания жадными поцелуями.
– Тише, милая, все хорошо… – уверяла меня Стефэния, заглядывая мне в глаза практически черным, пьяным взглядом. – Я сделаю так, что тебе будет хорошо, просто доверься мне…
Но меня уже захлестнули паника и отчаяние, и никакие доводы на меня не действовали. Билась лишь одна страшная и суматошная мысль: «Только не снова!». А все остальное казалось не важным. Единственно ценной казалась потребность прекратить это. Но, неожиданно силы меня оставили и единственное, на что я осталась способной, это безуспешно молить остановиться, плакать и кусать и без того искусанные губы, понимая то, что не смогу пережить это снова.
– Пожалуйста… – тихо рыдала я. – Хватит… пожалуйста…
Когда я уже обреченно поняла, что мне не избежать того, что последует, раздался рык, порыв ветра, а я смогла вздохнуть, более не ощущая давления чужого тела. Резко поднялась и глазами, полными слез увидела, как Алукард с ярко алеющими глазами на лице полного ярости, сжимает горло Стефэнии, прижав ее к стене. Вампирша оскалилась на мужа, зашипела и ударила мужчину ногой в корпус, отчего он пошатнулся, но не отступил, лишь сильнее сжав горло жены.
– Отпусти меня! – яростно прошипела Стефэния, царапая отросшими когтями руку Алукарда.
– Почему я должен тебя отпустить? – зло прорычал он. – Ведь ты не собиралась этого делать, когда она просила тебя остановиться.
На последней фразе Алукарда, вампирша прекратила шипеть, замерев, а затем более трезвым взглядом посмотрела за плечо мужа прямо в мое заплаканное лицо, пока я судорожно отползала к изголовью постели, сжимая разодранное платье на груди.
– Софи… – сорвалось с ее губ, а в глазах появилось сожаление. Она перестала сопротивляться или пытаться вырваться, продолжая смотреть в мое лицо, следя за каждой слезинкой, что безостановочно стекали по моему лицу.
Алукард критично окинул ее взглядом, а я заметила, как его глаза перестают пылать в полумраке. Он отпустил девушку, но стоило ей сделать шаг в мою сторону, преградил ей дорогу, так как я дернулась, затравленно всхлипнув в испуге и прижав колени к подбородку. Девушка, заметив это, виновато нахмурилась и с сожалением посмотрела на меня. Поджала губы, но так ничего и не произнесла.
– Будет лучше, если ты уйдешь, Стефа, – тихо, но требовательно произнес Алукард. Девушка вздрогнула от его требования, но согласно кивнула. Бросив на меня последний взгляд, она молча растворилась в воздухе, оставляя меня наедине с мрачным мужчиной, что с сомнением смотрел на сжавшуюся меня.
Император неторопливо повернулся ко мне и, выставив руки вперед, стал медленно приближаться, отчего мои глаза расширились в ужасе еще больше, а я тихо заскулила.
– София, услышь меня, – медленно произнес он. – Я тебя не трону, но должен проверить на повреждения. Я чувствую запах крови, это может быть опасно.
Судорожно затрясла головой, отчего и без того растрепанная прическа окончательно разрушилась, закрывая мое лицо волосами. Мужчина досадливо поморщился, тяжело вздохнул, а затем сделал еще два шага, приближаясь к постели вплотную. Но когда я подумала, что кошмар начинается заново, он опустился на колени перед постелью и замер.
– Я не обижу тебя, Соня, – произнес он, а мое детское имя вновь ударило по нервам, заставив замереть и более внимательно посмотреть на мужчину. – Веришь мне? – посмотрел он мне в лицо блеклыми глазами, а я неожиданно для себя кивнула, заворожено всматриваясь в бледно-серые радужки, которые молча обещали защиту. – Ответишь, что тут произошло?
Приоткрыла рот, но из горла так ничего и не раздалось, из-за вставшего кома. Потому виновато покачала головой и поджала губы, напряженно вглядываясь в лицо своего неожиданного заступника.
– Ты ранена? Стефа сделала тебе больно? – в ответ лишь отрицательно качнула головой. – Почему я чувствую запах твоей крови? – очередной вопрос, а я медленно и нерешительно подняла израненные ладони, которые, к моему удивлению, уже имели следы частичной регенерации и более не кровоточили. – Как это произошло? – с неудовольствием разглядывая мои конечности, спросил Алукард. Почувствовала, как лицо потеплело от стыда, и молча обвела взглядом комнату, где из целой мебели осталась лишь постель, и то, только потому, что она единственная, что не поддалась мне в бешенстве из-за своей массивности. Зато я неплохо оторвалась на постельном белье, подушках и матрасе. – Все это сделала ты? – нахмурился мужчина, а я, виновато пряча глаза, кивнула. – На тебя так повлияла новость о Маркусе? – тихо спросил мужчина, а в его голосе сквозило сожаление.
Я помолчала, замерев на некоторое время, чувствуя, как вместо ярости душу наполняет сожаление и обида.
– Я ему верила, – тихо прошептала я, обнимая себя за колени. – Я ему никогда не нравилась, терпела постоянное унижения, пренебрежение и упреки с его стороны. Но терпела. Потому что верила в то, что он действительно тот, за кого себя выдавал – борец со злом и заступник таких, как я. Какой я была. Я верила ему и служила безукоризненно, выполняя все его приказы, веря в то, что все было направлено на защиту людей. Но жестоко ошиблась. Оказалось, для этой защиты, он не побрезговал расплачиваться другими людьми…
– Он – правитель, Соня, – произнес Алукард, а я дернулась, то ли от его обращения, то ли от заявления относительно короля Салары. – Правителям приходится чем-то жертвовать. Я не оправдываю его как человека. И мне, естественно, не нравятся его методы обогащения, но я, как правитель, готов его понять.
– Тоже будете рассказывать мне про меньшее зло? – с брезгливостью скривилась я.
– Нет, не стану. Потому что, когда ты остынешь, поймешь все сама. Ты умная, и я в тебя верю.
– Предлагаете все забыть? Просто смириться? – сокрушенно вздохнула я, пристально вглядываясь в бледное лицо.
– Тебе ничего другого не остается. Ты не в силах повлиять на это… – мужчина с сомнением посмотрел на меня, понял, что развивать тему я не стану, и спросил: – Что произошло между тобой со Стефой?
– Это… это моя вина, – произнесла я и поджала губу, заметив, как мужчина нахмурился.
– Поясни.
– Мной завладела ярость. Я не могла остановиться. Стефэния попыталась помешать мне калечится и дальше, а я… я хотела отвлечься, – с горечью в голосе призналась я. – Это я поцеловала ее, но когда пришло успокоение, пожалела и попыталась все прекратить, пока не зашло слишком далеко. Но не смогла.
– Это странно, так как никогда прежде она не опускалась до принуждения… – пробормотал Алукард, а после с подозрением посмотрел на меня – Твою кровь она попробовала, правильно?
– Кажется, да, – пожала я плечами безразлично и дотронулась до опухших губ пальцами, понимая, что они прокушены в нескольких местах.
– Теперь понятно, – тяжело вздохнул он и кивнул. После посмотрел на меня и произнес: – Было опрометчиво позволять вампиру попробовать твою кровь, Соня, – посмотрели на меня, как на неразумное дитя. – Я уже говорил прежде, что твоя кровь похожа на дурман, – произнес он, а я вздрогнула от осознания своей глупости. – Не держи на нее зла. Вероятно, Стефа просто не отдавала себе отчета в действиях, без возможности остановиться.
