Успеет ли Кенджи нанести удар первым? Он не успел поразмыслить над этим. Потерявший концентрацию Шуноморо перестал поддерживать водяную стену и позади него тут же вырос Макото, приставив дуло пистолета к толстой шее. Прямо там, где кожа шла складками, точно небрежно скинутый на пол ковер. Некоторое время они простояли в томительной тишине, внимательно наблюдая за каждым движением друг друга. Но вот, наконец, Макото нарушил молчание:
– Брось эту штуку или я снесу тебе башку.
– Один из твоих пистолетов разряжен, а второй вымок насквозь. Вряд ли порох успел подсушиться, – спокойно пробасил Шуноморо. – А эта, как ты выразился, «штука» способна превратить в болото этот клоповник вместе со всеми, кто тут находится.
Услыхав это, Рин, до того наблюдавший за их дракой с разинутым ртом, начал медленно пробираться в сторону дверей. Видимо, теперь ставки стали слишком высоки даже для него. В конце концов – какой толк от харчевни, если она вместе с тобой взлетит на воздух?
– Но при этом ты погибнешь вместе с нами, – произнес Кенджи. На самом деле, он не думал, что Шуноморо всерьез пойдет на столь решительные меры. Но кто знает…
– Верно, – кивнул Шуноморо. – Однако какой у меня выход? Договориться с вами? Решить дело миром? Уверен, я не успею опустить руку, как ты и твой приятель располосуете меня на куски. Нет уж, раз мне сегодня суждено погибнуть, то я хотя бы заберу с собой парочку отребьев из Черепов.
До Кенджи смысл его слов дошел только через несколько мгновений. Толстяк что, думает они заодно с Йоши? Но кто же тогда он сам? Видимо, то же самое подумал и Макото, так как протянул:
– Черепов? Ты серьезно принял нас за одних из этих подонков?
– Но вы же сами мне сказали… – с недоумением произнес Шуноморо.
– На самом деле мы думали, Череп – это ты, – сказал Кенджи.
В зале вновь повисло молчание, нарушаемое лишь капающей с потолка водой и криками с улицы. Наконец, Шуноморо сказал:
– Как я понимаю, между нами возникло небольшое недоразумение. Предлагаю поступить так: на счет три мы все вместе опустим оружие и поговорим без попыток нанести друг другу увечья. Идет? – дождавшись их кивков, он продолжил. – Раз, два…
Отойдя на шаг назад, Кенджи убрал меч в ножны, а потом поднял с пола лук и повесил на плечо. Макото стал рядом с ним, вешая пистолеты на ремни, а кристалл мощи Шуноморо снова исчез в его просторных одеждах.
– Кажется, я забыл представиться, – он дотронулся рукой до рассеченного лба и цокнул языком от боли. – Шуноморо Ямо из Дома Плюща. Для друзей – просто Шу. Для врагов – монах-мастер, один из лучших учеников монастыря Хидзу.
– А для нас? – хмыкнул Макото.
– Сложно сказать, – спокойно ответил Шу. – Это зависит от дальнейшего разговора.
Кенджи и Макото назвали свои имена, а после вкратце рассказали, зачем они вообще ищут Йоши. Правда, без лишних подробностей. Выслушав их, Шу потер подбородок и произнес:
– Дрянная история. Так значит, вы знаете, где прячется этот шакал?
– У нас есть… – на несколько секунд заколебался Кенджи, думая, сколько правды стоит выкладывать их новому знакомому, – несколько догадок.
– Лучше, чем ничего, – кивнул Шу. – Предлагаю сделку. Вы расскажете мне все, что знаете, а я взамен предложу свою…
Но не успел он договорить, как его прервал горестный стон Рина. Встав неподалеку от их троицы, он оглядел хаос, царивший вокруг, и взвыл, заламывая руки и едва не рвя на себе волосы:
– О, горе мне, горе! – всхлипывая после каждого слова, он то и дело кидал в их сторону быстрые взгляды, точно желая удостовериться, что они видят его трагедию. – Что же мне теперь делать! Эта таверна – единственное, что у меня было! Наверняка мне теперь придется идти на паперть, унижаясь за каждый ломаный медяк. А как же моя ненаглядная женушка Айо! Моя старшая доченька Киру! Ее трое детишек! И мой младшенький…
Впрочем, хоть вопли Рина и были слегка наигранны, его вполне можно было понять. Действительно: он не виноват в том, что несколько бойцов решили устроить побоище прямо в его таверне, попутно разгромив мебель и распугав всех гостей. Кенджи уже хотел было извиниться перед кормчим за доставленные неудобства и предложить ему возместить убытки, как его опередил Шуноморо.
Сунув руку в карман, он не глядя швырнул в сторону мужчины позвякивающий мешочек. Поймав его на лету, Рин тут же запустил вовнутрь свой длинный нос – и брови его взлетели до переносицы, а горестная гримаса на лице сменилась радостью. Видимо, то, что он получил с лихвой покрывало все, что он потерял. Но уже через миг, когда мошна исчезла где-то под его засаленной рубашкой, Рин снова простонал:
– О, как вы добры господин! Как великодушны! Быть может, я сумею подняться на ноги. Конечно, семье моей придется утянуть пояса и до зимы питаться лишь вареной репой. А ведь мой племянник – круглый сирота! – только-только переболел желтухой. Эх, надеюсь малец выдержит…
Кенджи переглянулся с Макото и они оба полезли в карманы. Когда значительная часть выделенных госпожой Кумо монет исчезла за пазухой Рина, он прочистил горло и вновь завел свою горестную песню:
– Наша семья будет молиться за вас троих днем и ночью! Но вот только есть одна загвоздка. Лодка эта досталась мне еще от моего отца. Он был рыбаком и проплавал на ней всю жизнь! Это не просто лодка, а, можно сказать, семейная реликвия. Так что…
Но поймав убийственный взгляд Шу, кормчий без слов понял, что пора бы и знать меру. Быстро-быстро кланяясь, он с заискивающей улыбкой попятился в сторону кухни. Толстяк же, оглядевшись, поднял с пола чудом уцелевшую бутыль, на две трети заполненную каким-то мутным пойлом. Сделав большой глоток, он поморщился, но все же спрятал бутыль за пояс.
– Так и где же ваш проводник? – спросил Шу.
