Тогда же неизвестные воины – по слухам, агенты императорского магистрата – основали Орден Листа. Они поклялись положить свои жизни, но уничтожить последнего из Братства. Хотя на сегодняшний день и те и другие считаются всего лишь легендами, чем-то вроде баек о пареньке по имени Го из деревеньки Хокама, сыне пастуха, который решил стать прославленным воином.
И хоть этот персонаж уже давно превратился в мифического – чего только стоит история о том, как он отправился в мир духов за душой своей возлюбленной и сумел вернуть назад – но основан он на вполне реальной личности, чье существование подтверждают некоторые летописи.
– Помнится, в разговоре с твоим отцом Юма как раз упоминал Братство, – напомнил Кенджи, обращаясь к Макото. – Он говорил, что тот человек убил одну из своих жертв магией Разложения, которую как раз активно практиковали Шипы. Черепа прятались в заброшенном замке этого Дома, а теперь след привел нас к школе, где обучались их бойцы. А гонцы Волков принесли вести о том, что Кузница Пепельного Короля вновь зажгла огни. Тебе не кажется, что здесь слишком много совпадений, чтобы быть случайностью?
– Глупости, – заявил Макото, пускай и куда менее уверенно. – Ты же не хочешь сказать, что мы гоняемся за фанатиком выдуманного не то, не то демона, пока он сам готовится уничтожить весь мир?
– Я хочу сказать, – подытожил Кенджи, – что вся эта история явно куда дряннее, чем казалась на первый взгляд.
Вот с этим трудно было не согласиться даже его другу и какое-то время они шли молча, пока Макото не повернул голову к Шу:
– А чего тебе вообще сдался этот лысый хрен, раз ты аж решился с нами в Одиннадцать Звезд топать? Ты когда о нем вспоминаешь, у тебя едва ли не пена изо рта хлыщет.
– Ничего личного, – чересчур быстро ответил тот, даже не взглянув в его сторону. – Убить этого негодяя – святой долг каждого самурая. Наверное, я просто отношусь к этому чуть более серьезно, чем другие.
Кенджи до последнего надеялся, что он окажется прав и в резиденцию Торо они смогут попасть без лишних проблем. Ага, как же! Казалось, глава Мокрого Круга готовится отразить атаку целой армии, спрятавшись за высокими стенами и многочисленными часовыми.
– Есть идеи? – наконец, произнес Макото, когда молчание слегка затянулось.
Увы, ответом ему послужила лишь тягостная тишина. О том, чтобы прорываться с боем не было и речи. Во-первых, их бы попросту нашпиговали пулями и стрелами еще до того, как они доберутся до ворот. Во-вторых, у них не было желания причинять вред простым солдатам, которые, по сути, честно выполняют свою работу, защищая жизнь и покой хозяина.
Кенджи уже хотел было предложить обойти крепость по кругу – вдруг они сумеют найти какую-нибудь дыру или обвалившийся кусок стены, по которому можно перебраться. Однако его опередил далекий скрип. И вскоре в конце дороги показалась груженая бочками телега, которую не спеша катил на своих двоих в сторону города одинокий крестьянин. Увидав его, Шуноморо вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и что есть мочи рванул в его сторону. Кенджи в недоумении взгляну на Макото – но тот лишь пожал плечами и покрутил пальцем у виска.
При виде здоровяка, мчащегося ему навстречу широкими скачками, крестьянин явно струхнул, и чуть было не бросился в противоположную сторону, бросив свою повозку. Поначалу он смотрел на Шуноморо с нескрываемым страхом, после – с любопытством, а когда толстяк закончил говорить, на лице мужчины застыло искреннее изумление. Порывшись в карманах, Шу передал ему какой-то мешочек, а после легко ухватил телегу за ручки и повез ее обратно к друзьям, тогда как крестьянин чуть ли не вприпрыжку пошел прочь.
– Ты успел проголодаться? – поинтересовался Макото, когда здоровяк приблизился.
– Очень смешно, – буркнул Шу. Он без особого труда положил одну из бочек на бок, снял крышку – и вот у него под ногами уже была целая гора луковиц. Придав бочонку вертикальное положение, он сказал: – Залезай.
– Ты же не хочешь сказать…
– Вы хотели узнать, как мы попадем в крепость Торо? Так вот вам ответ.
Надо сказать, это был весьма умный ход. Но при этом безумно авантюрный и очень рискованный. Солдаты могут попросту не пропустить их, а то и проверить содержимое бочек – и тогда им конец. Не сказать, что Кенджи пребывал в восторге от этой идеи но, похоже, выхода у них действительно не было. Поэтому он вздохнул, и принялся помогать Шу вытряхивать лук из второго бочонка.
– А почему именно мы должны изображать из себя сельдей в бочке, уж прости за такое очевидное сравнение? – продолжил упрямиться Макото. – По-хорошему нам нужно тянуть соломку.
– Ну, потянуть-то мы ее можем, – Шу ухмыльнулся. – Да вот только я сюда не влезу при всем желании. Но если у тебя есть план получше, выкладывай. С удовольствием выслушаю
Судя по выражению лица Макото, он судорожно пытался придумать хоть что-то. Но потом лишь тяжело вздохнул положил на дно повозки меч и, ругаясь сквозь зубы, закрыл нос воротом и принялся умащиваться в бочонок, пока Кенджи занимал соседний. Клинок и лук он положил рядом с мечом Макото – а Шу тут же накрыл их оружие какими-то грязными тряпками.
Надо сказать плевая на первый взгляд задача оказалась тем еще испытанием, даже если не учитывать, что Кенджи пришлось изогнуться в три погибели и едва не свернуть шею. В глаза, нос и уши лезла кожура, из глаз текли слезы, а воняло так невыносимо, что Кенджи подозревал, что если он переживет эту ночь, будет пахнуть луком до конца жизни. И надо сказать, она может быть весьма недолгой, если что-то пойдет не так.
Убедившись, что они закончили ворочаться, Шуноморо присыпал обоих сверху луковицами и поставил крышки на место. Через несколько мгновений повозку качнуло, и здоровяк принялся везти их в сторону ворот. Вскоре послышались чьи-то переговаривающиеся голоса и хриплый смех. Но вот незнакомцы умокли и один из них крикнул:
– Эй, а ну стой на месте! Ты еще кто?
– Я из деревни Мьямо, господин, – Кенджи подивился елейности голоса Шу, а также тому, как ловко он сумел изобразить маловнятный сельский говор. – Везу лук на кухню господину Торо.
