class="p1">— Стучать я не умею и не буду, — решительно выговорил он вполголоса.
— Ты решил, что я собираюсь вербовать тебя в сексоты? — рассмеялся Гейман, — а ты себя недооцениваешь… Нет, Стивен, стукачей в конвое предостаточно. Тратить драгоценное время на вербовку еще одного я не собираюсь.
Стивен нахмурился, пытаясь разгадать причину внезапного интереса со стороны политрука к собственной персоне. Хочет поговорить? Можно поговорить, если приспичило. Но тогда пусть сам начинает. Инициатива за старшим по званию и возрасту. Субординация, мать ее…
Тем более, что сам Стивен как-то не особо горит желанием откровенничать по пустякам. Да что там кривить душой, если честно, у него вообще нет никакого желания болтать с Чекистом, ибо чревато. Можно ненароком брякнуть что-то не то, и считай, жил зря.
— Понимаю твои страхи и сомнения, — сказал Чекист. Улыбка на лице политрука выглядела непривычно, если не сказать зловеще. А посему, чтобы развеять их, предлагаю ознакомиться с парочкой очень интересных документов.
Гейман извлек из кармана сложенные вчетверо листки писчей бумаги, заполненные ровным мелким почерком, кажется, он называется каллиграфическим, развернул и протянул Стивену.
— Читай, — сказал он, перестав улыбаться, приказным тоном.
Стивен слегка повернул листок к свету, в штабной царил легкий полумрак, и принялся быстро водить глазами по строчкам. В первую секунду мозг отказался воспринимать прочитанное. Взгляд скользнул в самый конец документа. Подпись Эмиссара на месте. Рядом красовались еще две — Пауля и самого Чекиста.
Он еще раз медленно прочел:
…за проявленное мужество приказываю рядовому Стивену Л. Майеру присвоить внеочередное звание — сержант…
Стивен растерянно перевел взгляд на политрука и убедился, что тот опять улыбается.
Значит, расстреливать меня не будут.
— Сегодня на построении личного состава Эмиссар зачитает приказ перед строем, — предупредил Гейман, вновь став серьезным, — это не глупый розыгрыш, а свершившийся факт.
Неплохая карьера получается, за сутки перепрыгнул через звания рядового первого класса (прим. англ. Private First Class, PFC, OR-3) и капрала.
Стивен тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли прочь, положил прочитанный лист на ящик, изображающий стол, и с некоторым сомнением принялся за чтение следующего документа. Даже по внешнему виду он выглядел слегка внушительнее, чем первый — солиднее и весомее. Даже непонятно почему. Вроде и текста немного, и также слегка примят. Глаза быстро запрыгали по строчкам.
Содержание второго документа требовало его, Стивена, согласия, прежде чем вступить в законную силу.
Он несколько минут переваривал прочитанное, затем поднял взгляд на политрука.
— Ты же ведь хотел когда-то стать миротворцем? — проявил осведомленность Чекист, — я даю тебе шанс.
— У меня нет гражданства Метрополии, — уточнил Стивен.
— Ну, во-первых, — хмыкнул Гейман, — гражданство — дело наживное. Сегодня нет, а завтра… Да кто вообще знает, что будет завтра?
Он замялся, полез в карман и вытащил платок, повертел в руках и задумчиво сказал:
— А во-вторых, мне не нужен в экспедиции еще один простой миротворец. Эмиссар считает, что их и так слишком много.
Стивен совсем потерял нить рассуждений Чекиста и решил поступить наиболее дальновидно — деликатно промолчать в ответ. Тем более, политрук явно не нуждался в разговорчивом собеседнике. Сам все объяснит.
— Ты не желаешь прогуляться по свежему воздуху?
Вместо ответа Стивен покорно встал с лежанки.
— Тогда — за мной, — Гейман откинул брезент и пошел к выходу из блиндажа. Откинул стеганое ватное одеяло, закрывающее вход, поднялся по ступеням. Стивен постарался не отстать.
Солнце жарило вовсю, даже сквозь тент обжигало обнаженные участки тела. Почти не глядя под ноги, Стивен быстро поднялся по неровным ступенькам и нагнал политрука. Разговор продолжился.
— Ты знаешь, что это значит? — Гейман ткнул себя в нашивку на рукаве, — глаз в треугольнике.
— Так точно, — не задумываясь, ответил Стивен, — контрразведка.
— А чем, по-твоему, занимается контрразведка? — усмехнулся политрук с легкой долей сарказма.
— Пресечением диверсионной деятельности внешних и внутренних врагов Метрополии, — отчеканил Стивен вызубренную в учебке фразу.
— Наверное, мне нужно немного подробнее рассказать о нашей службе, — задумчиво произнес Гейман, все еще глядя на грязный носовой платок в собственных руках, — но, честное слово, сейчас на это у меня нет ни времени, ни желания. Поэтому объяснять буду очень кратко и только самое необходимое. Если нужны подробности — сколько угодно, но после завершения экспедиции. А пока пройдусь по вершкам.
Стивен старательно изобразил лицом интерес. Он всегда был паршивым актером, Чекист уже наверняка догадался, что единственное о чем он сейчас мечтает, это как можно быстрее оказаться на расстояние пушечного выстрела от политрука. А лучше — еще дальше.
— Тридцать с лишним лет назад, — начал лекцию Гейман, — когда только организовывалась СБМ (прим. Служба Безопасности Метрополии. англ. Metropolitan Security Service), основной исполнительной единицей были «миротворцы». Если рассмотреть функции аналогичных спецслужб в других странах и территориальных объединениях — это будет, по сути, самая обычная полиция, наделенная исполнительной властью для борьбы с преступностью, обеспечения правопорядка и общественной безопасности. Увы, очень скоро выяснилось, что спецслужба нежизнеспособна, тем более, что единого мира у нас так и не получилось…
Гейман оглянулся на Стивена:
— Ты ведь в курсе, что «миротворцев» в народе часто называют «фашистами»?
Стивен молча кивнул.
— А почему?
Стив пожал плечами, он слышал несколько равновероятных предположений, поэтому брякнул самую распространенную:
— Из-за цвета формы.
— Нет, — покачал головой Гейман, — дело не в этом. Цвет вторичен, и скорее всего, просто случайно совпал. А может быть, это был тонкий стеб от модельеров, разрабатывающих первые образцы единой униформы блюстителей порядка и сделавших ее похожей на форму штурмовиков СС. Впрочем, может быть и не случайно, кое-что общее все-таки есть. СС переводится с немецкого как «отряды охраны» (прим. SS, аббр. от нем. Schutzstaffel). С 1936 года в подчинение руководству СС постепенно перешли все полицейские и разведывательные службы гитлеровской Германии.
И все-таки дело не в этом. Слово «фашизм» произошло от «фасции», пучки вязовых или берёзовых прутьев, перетянутые красным шнуром или связанных ремнями. Более понятное тебе название — розги. Это был основной инструмент для телесных наказаний в Древнем Риме. Каждому должностному лицу в то время полагалось иметь определённое количество ликторов (прим. от лат. ligare — связывать. Лицо сопровождавшее представителя высшей администрации) с фасциями, обеспечивающих исполнение приговора. Поэтому нет ничего удивительного в том, что рабочий инструмент ликторов попал в геральдику в качестве символа власти.
Иногда пучок розог
