дружелюбен, показательно нейтрален.
И я ему благодарна за это.
Лиза, с ее юношеским максимализмом, нагнетает обстановку. С одной стороны, ее можно понять, она защищает брата, тонко или толсто троллит мачеху, которую, очевидно, на дух не переносит.
Но, с другой стороны, мне бы меньше всего хотелось становиться свидетелем неприятной сцены внутренних семейных разборок.
Мне и своего напряга вполне хватает.
– Я действительно дал задание службе безопасности проверить ваше досье, – продолжает отец Матвея, – но это обычная процедура. Матвей подтвердит. Мои безопасники проверяют каждого, кто так или иначе оказывается в непосредственной близости от членов моей семьи.
– Да, я понимаю… – говорю я, желая уже только, чтоб это безумное чаепитие закончилось, и мы с Матвеем убрались подальше из Зазеркалья.
У меня еще море вопросов не выяснено. Напрмер, оговорочка про свадьбу…
Очень надеюсь, что Матвей не станет обсуждать это сейчас с отцом.
Иначе прямо беда-беда…
Глава 36
– Ты мог бы просто не играть сейчас эту комедию, – говорит Матвей, чуть сильнее сжимая мою ладонь под столом.
– Почему? – удивляется его отец, – это обычный разговор за столом. Одно дело – досье, кстати, Мира, примите мои комплименты, вы выглядите невероятно молодо. Клянусь, если бы не знал, сколько вам лет, больше тридцати ни за что не дал бы.
– А вам больше? – тут же влезает Алиса, чуть подаваясь вперед и рассматривая меня уже с другим выражением на лице, жадно и откровенно, – удивительная работа. Кто ваш мастер?
– Эм-м-м… – я немного теряюсь от такой бесцеремонности, а еще понимаю, что отец Матвея своими выводами по моему досье не поделился с женой.
– Если бы тут была Лиза, то сказала бы, что не все пользуют пластическую медицину, – спокойно отвечает вместо меня Матвей, – и посоветовала бы не судить людей по себе.
Алиса смотрит на мужа в поисках поддержки, не находит, потому что отец Матвея явно не собирается выгонять или как-то ограничивать сына в высказываниях, затем поджимает губы и снова хватается за бокал с вином.
– Прекрасно выглядите, Мира, – сквозь зубы говорит она, и я киваю в ответ.
– Но досье, как вы понимаете, не дает полного представления о человеке, – как ни в чем не бывало, продолжает отец Матвея, – потому мы здесь и разговариваем. Вы с Матвеем уже давно вместе…
Сухие крепкие пальцы сжимают мою ладонь сильнее, когда скашиваю глаза на своего парня.
Давно вместе?
Это с какого же времени за мной активно следят?
– И я так понимаю, что, раз вы здесь, то у Матвея крайне серьезные намерения…
– Да, мы планируем пожениться, – спокойный голос Матвея набатом звучит в моей голове, судорожно дергаю пальцы, пытаясь вырвать их из властной ладони, но, естественно, ничего не получается.
– Вот как? – а эта новость, судя по всему, полный сюрприз для отца и мачехи Матвея.
По крайней мере, лица у них одинаково изумленные.
И, если отец Матвея чуть хмурится, то мачеха… О-о-о, а вот это интересно…
– И… Когда? – нарушает минуту молчания хозяин дома.
– Через пару месяцев, – отвечает Матвей, игнорируя мои уже истерические дергания под столом.
– А сообщить когда мне собирался? – чуть суровее спрашивает его отец.
– Ну вот, сообщаем.
Наступает снова минута молчания. Прямо скорбная такая.
Я изо всех сил вонзаю ногти в ладонь Матвея, и он, чуть вздрогнув, говорит:
– Так, вы пока что переварите, а мы сходим на второй этаж. Покажу Мире виды из окон малой гостиной.
Его мачеха тут же подскакивает, встрепенувшись, но Матвей сурово добавляет:
– Спасибо, Алиса, я справлюсь сам.
Он встает, воспитанно отодвигает мой стул, помогая подняться, подхватывает под локоток и утаскивает в сторону лестницы.
Успеваю только оценить степень ошарашенности на лицах обитателей дома, и все.
Больше ничего не успеваю.
На втором этаже не менее помпезно и дорого, чем на первом.
Едва мы скрываемся с глаз домочадцев, как я пытаюсь сопротивляться и одновременно высказывать все, что думаю по поводу слов и, особенно, поведения Матвея.
Меня переполняют злость и отчаяние.
И какая-то глупая безысходность, осознание собственной беспомощности. Этот безжалостный засранец опять все решил сам! Просто продолжил делать то, что посчитал нужным! А я никак не смогла ему помешать!
И сейчас просто подчиняюсь! Просто плыву по течению!
– Тихо! – Матвей прижимает меня к себе спиной, обхватывает своими ручищами с такой силой, что едва дышу. Или утомляюсь просто быстро, потому не могу нормально высвободиться?
А он вовсю пользуется этим, сумасшедший такой, тащит вперед, открывает дверь какую-то, запихивает внутрь.
Зажигается свет, от которого я на мгновение слепну, потому что он отражается от белых кафельных стен.
Оглядываюсь.
Мы в роскошной ванной.
Обстановка, как в дорогом отеле: сантехника, пушистые полотенца, запах дорогой косметики для ванн.
Матвей встает прочно на моем пути, мешая выйти на свободу, да еще и снова руки распускает, обнимая, целуя сладко за ухом. Знает прекрасно, что я не могу спокойной быть, когда он так делает!
Но в этот раз обойдется!
Я злая!
– Отпусти, слышишь? – шиплю я, пытаясь освободиться, – да прекрати же! Что ты там наболтал?
– Ч-ш-ш… Тише, ну тише, малыш… – мурлыкает он мне на ухо, все сильнее обволакивая собой и не позволяя выбраться из этой сладкой ловушки, – ну что ты завелась? Вон, руку мне расцарапала…
– Да я тебе сейчас не только руку… – пыхчу я, – ты что придумал? Какая свадьба? Рехнулся?
– Как какая? – очень даже натурально удивляется Матвей, – я же тебе сказал…
– Что ты сказал? – я уже не дергаюсь, осознав, что это полностью бессмысленное дело, вздыхаю, смиряясь с реальностью, в которой ничего, оказывается, не контролирую. Обалдеть, конечно.
Всю жизнь контролировала, а сейчас…
– Что ты – моя, – спокойно отвечает Матвей, поворачивает нас к зеркалу, – смотри.
Послушно смотрю на нас с ним.
Худую рыжеволосую женщину с перепуганными глазами в пол лица. И высокого крепкого парня с серо-голубым, азартно горящим взглядом.
Хм-м-м… А мы смотримся…
Это даже как-то… Эстетично, что ли…
Он такой огромный, суровый и жесткий. Лед.
А я – маленькая, нежная и подвижная. Огонь.
– Вот видишь… – Матвей, как обычно, понимая меня без слов, мягко целует висок, не отрывая взгляда от нашего обнимающегося отражения в зеркале, – мы с тобой – одно целое. Что ты завелась, малыш? Все равно это когда-то должно было случиться…
– Ну вот что ты говоришь… – я все еще пытаюсь внести ноту здравого смысла в происходящее безумие, хотя уже не уверена, что из этого что-то путное выйдет. Матвей непрошибаем в своей толстокожести и бульдожести, – я старше тебя…
– Херня.
– Намного, Матвей.
– Вообще херня.
– У нас не будет детей.
– Возьмем из детдома.
– Господи! Ты сумасшедший! Твой отец никогда не…
– Мой отец надо мной никакой власти не имеет, – перебивает меня Матвей, – с тех самых пор, как изменил моей матери и женился на этой… Не важно.
– Матвей! – Пытаюсь воззвать я к разуму, –
