темноте слух улавливал кое-какие звуки. Иногда можно было услышать шорох, возможно возню крысы, и различить звуки падающих капель воды, которые раздавались равномерно, как удары метронома. Если прислушаться, то можно было также уловить слабый белый шум, напоминающий звук работающего вдалеке какого-то механизма. Мне хотелось верить, что крысы не полезут к нам, но я себя настраивал на то, чтобы не заорать и не начать топать ногами, если так случится.
Вдруг Майкл сжал мне руку, подавая сигнал. Где-то, ещё совсем далеко от нас, раздались шаги идущего человека. Майкл высунул голову из ниши и вгляделся. Ничего не было видно, но вскоре из-за поворота туннеля показался свет фонарика, двигающийся со стороны конференц-центра. Хотя нас было невозможно разглядеть в такой темноте с этого расстояния, Майкл тихонько отступил в глубь ниши. Не дойдя до нас, шаги замерли. Мы подождали ещё немного, но по какой-то причине человек больше не двигался в нашем направлении.
Майкл подал знак, и мы оба выскочили из ниши, направив свет на фигуру, находящуюся в шагах двадцати от нас. Это был Сэм. Он стоял совершенно спокойно и в ответ тоже начал светить в нашу сторону.
— Адам, Майкл, прекрасное место для засады, не правда ли? — сказал Сэм.
Сзади нас вспыхнул свет фонарика, и появился ещё один человек. По-видимому, он прятался в боковом туннеле, на противоположном конце провала. В свободной руке он держал пистолет, который был направлен на нас. Несмотря на плохое освещение я легко его узнал. Это был Ник Тайлор.
— Вот и Ник тоже подумал, что ждать меня вы будет именно здесь. Я не сомневался, что Лилит позвонит тебе. Уж больно зверем смотрит она на меня с тех пор, как я убил вашего кота, — добавил он со смешком.
— Что ты хочешь? — спросил я.
— Как всегда многого. Монету, информацию об архиве Риверы.
— А что взамен? — попытался потянуть время я, давая Майклу шанс подготовиться к действиям.
— Возможно, я дарую вам жизнь, — опять со смешком сказал Сэм.
В этот момент я понял, что из туннеля он меня и Майкла не выпустит. По сути, всё теперь зависело от того, насколько хорошо Ник стреляет. Он подошёл к самому краю провала на противоположной стороне. Мы были перед ним как на ладони.
— Хорошо, я дам тебе монету. Можно сунуть руку в карман?
— Давай, только без резких движений, если не хочешь схлопотать пулю, — ответил за Сэма Ник.
Я медленно сунул руку в карман, нащупал двадцатипятицентовую монету среди мелочи. Затем я поднял высоко руку с зажатой между пальцами монетой.
— Видишь? — cказал я Сэму.
— Это она? — спросил Сэм.
— Лови! — сказал я и бросил монету в сторону Сэма.
Монета упала, зазвенев ударилась о камень в нескольких шагах от Сэма, и в это же время Майкл выхватил пистолет. Но Ник успел выстрелить первым. Мне трудно сказать, сколько выстрелов было сделано, но он ранил Майкла до того, как получил пулю в ответ. Я не знаю, куда попал Майкл, но после первого же его выстрела Ник пошатнулся и камнем полетел вниз в пропасть. Увидев такое развитие событий, Сэм повернулся и побежал обратно, в сторону Москоне-центра.
Майкл опустился на пол, зажимая рану на левой руке, чуть пониже плеча. Между его пальцев стекала кровь.
— Не теряй времени, догоняй его, — сказал Майкл.
Но я его не послушал и, вытянув ремень из джинсов, быстро перетянул ему руку повыше раны. Майкл сунул мне в руку свой пистолет, и я бросился за Сэмом, свет фонарика которого стремительно удалялся.
Я бежал по влажному, затхлому туннелю за Аэлем, казалось, очень долго. Один раз споткнулся о камень и упал, но тут же поднялся и побежал дальше. Казалось, что всё это происходило во сне. Время от времени свет выхватывал из темноты узкие ответвления туннеля, но Сэм продолжал бежать прямо. Я начал уставать, но с радостью видел, что расстояние между нами постепенно уменьшается, и это добавляло мне сил. Он был, несомненно, крупнее и сильнее меня, но я был ловчее и быстрее.
Белый шум, который был слышен, когда мы прятались в нише, усиливался, и мне казалось, я даже ощущаю лёгкую вибрацию туннеля. Изредка пробивались пронзительные скрипучие звуки, как от трения металла об метал.
Внезапно впереди возник светлый прямоугольник распахнутой двери, и свет фонарика Сэма пропал. Это он открыл дверь в стене туннеля и проскользнул внутрь. Я подбежал к этому месту. Здесь шум был совсем явственным. Я медленно прошёл метров тридцать, освещая стену, пока не наткнулся на дверь. Рядом с ней находилась груда вещей, в которой было что-то пугающее. Я задержался на мгновение, и осветил её, чтобы понять, что это такое. Гора состояла из детской обуви, как будто здесь заставили разуться сотню, а может, и тысячу детей. Обувь была почти не сношенная, но истлевшая. Я успел подумать, что она пролежала здесь лет пятьдесят или более. Тут иллюзия рассеялась, и перед мной была просто наваленная куча песка вперемежку с камнями.
Я толкнул дверь и оказался в большом полутёмном помещении с низким потолком, похожем на лабиринт. Слышен был громкий гул каких-то работающих машин, возможно, насосов. Время от времени раздавался пронзительный скрип, как будто какой-то механизм с большим усилием поворачивал гигантские ржавые шестерёнки. Везде путь преграждали трубы, между которыми оставались узкие проходы. Возможно, это котельная, но до конца уверенности не было.
Опасаясь нападения, я медленно продвигался по узкому проходу, держа фонарик в одной руке и пистолет в другой, когда заметил, что помещение как будто начало заполняться туманом. Позже, когда рассказал об этом Майклу, мы подумали, что Сэм открыл какой-то вентиль, и выпустил пар из трубы.
Я продолжал искать Сэма в лабиринте, а помещение всё больше и больше заполнялось паром, становилось трудно различать предметы вокруг. Вдруг послышался громкий звук удара металла о металл. Это Сэм стукнул чем-то по трубе, и я повернул в направлении звука. Но теперь звук раздался с обратной стороны, а потом снова из другого места. Сэм играл со мной в кошки-мышки.
Туман становился настолько густым, что я уже видел только на несколько шагов вперёд. Он стелился и даже тёк по полу, как песок в пустыне во время сильного ветра. Я шёл очень медленно, чтобы не пропустить поворот прохода и не врезаться головой в трубы. До меня дошло, что, возможно, я просто хожу по кругу, теряя ориентацию не только в пространстве, но и во времени. Мне казалось, что прошли даже не часы, а годы, с
